Некоторое время Марк в ярости смотрел вперед, пока не увидел, как главный вагон сворачивает направо, навстречу тоннелю, закрытому наполовину досками. Преграда мелькнула при свете мощных ламп всего на мгновение, когда Анатолий протаранил ее, устремляясь в неизвестную закрытую ветку. Марк отскочил назад – его состав последовал в том же направлении. Снаружи по бортам скользнули обрывки каких-то проводов. На мгновение свет погас, затем зажегся вновь.

Головной вагон подскочил на рельсах, затем сошел с них, дребезжа по шпалам колесными парами. Марк вжался в сиденье, обхватив поручень руками.

С адским грохотом состав ударил в головной вагон, окончательно столкнув его в сторону. Вагон накренился и тяжело повалился на бок. Марка обдало осколками разбитых стекол. Пол выгнулся, поручни вырвало с кусками пластика. Затем все померкло.

– Марк, – тщетно повторял Виктор, стуча по наушнику. – Ты там?

Телефон уведомил его, что абонент находится вне зоны действия сети. Затем и сама сеть стала недоступна. Очевидно, здесь что-то глушило сигнал, хотя Виктор допускал, что причины могли быть самые прозаичные. Например, что сотовая связь здесь отсутствовала изначально.

О секретных тоннелях под Москвой он знал давно, но лишь недавно совершенно случайно выяснил, что часть подземного пространства принадлежит ЦАЯ. Каким образом Центр получил в свое распоряжение эту территорию, Виктора интересовало мало – в этой стране все продавалось и покупалось. Но он не мог понять, с какой целью все это задумывалось. Таинственный Анатолий Левин мог ответить на этот вопрос. Виктор надеялся, что он ответит и на все остальные.

Детектив был в общих чертах знаком с протоколом вызова специального поезда – после того, как Анатолий покинул станцию, по этой ветке перекрыли движение ровно на один час, также были свернуты все технические работы в тоннелях. Можно было не опасаться встретить случайный персонал. С горечью он подумал, что гибель Дмитрия Васильевича оказалась на руку руководству «Волжской» в качестве удобного повода, чтобы объявить гражданам о перекрытом движении.

Минут через двадцать Виктор заметил кучу обломков, преимущественно деревянных. Как и следовало ожидать, состав свернул на запасную колею, уйдя с транспортной магистрали. Сложность была в том, что на этой колее отсутствовало освещение. Виктор в нерешительности остановился.

– Привет, – услышал он и чуть не заорал от ужаса.

– Спокойно, – добавил Борланд, приближаясь к нему. – А ты не готов для таких прогулок, верно?

Виктор с оторопью осмотрел его. Борланд был одет в типичный сталкерский костюм со всеми причитающимися аксессуарами на поясе – сумкой для противогаза, парой фонарей и походной аптечкой. Из кармана на боку торчала рукоять пистолета.

– Где ты это раздобыл? – спросил детектив пораженно.

– В твоей машине.

– Что?

– Ты в багажник служебного «форда» ни разу не заглядывал, что ли? Штатное оснащение сталкера входит в обязательный реквизит всех автомобилей ЦАЯ.

Виктор вспомнил, что так оно и было, просто он напрочь об этом забыл.

– Великоват костюм немного, – сказал Борланд, поправляя ремень. – Но лучше, чем если бы был мал. Так, куда Марк запропастился?

– Там. – Виктор показал в черноту тоннеля. – И дай мне один из фонарей.

– Расскажи мне про поезд. – Борланд пошел первым.

– У Центра есть три собственных метропоезда в разных концах Москвы. Плюс некоторые протоколы, позволявшие резервировать эти поезда начальству.

– Для чего? Куда в местных катакомбах можно укатить?

– В любую из двух соседних точек, разумеется. Знаешь ведь про президентский поезд под Кремлем, предназначенный для экстренной эвакуации?

– Конечно. Это не его взорвал Том Круз в одном фильме?

– Без понятия. – Виктор оглядел стены. – Словом, здесь схожий принцип. Большие шишки из ЦАЯ могут перемещаться между тремя районами Москвы прямо под землей по выделенным железнодорожным линиям. Но поезда используются для этого в дневное время крайне редко – приходится вклиниваться в гражданское расписание. Обычно по ним переправляют грузы по ночам.

– Теперь я понял, как в ЦАЯ попадают артефакты и оружие.

– Да, иногда для этого служат подземные поезда.

– Три станции, значит.

– Да, только я не знал, что «Волжская» одна из них.

– Треугольник то есть. – Борланд остановился.

– Ты думаешь, что… – Виктор не договорил.

– Треугольник в круге. Может, это Московский метрополитен?

Они уставились друг на друга, но в темноте невозможно было разглядеть выражений лиц.

– Но эти станции не в круге, – проговорил Виктор, хотя без большой уверенности. – Мы за пределами Кольцевой линии.

– Существуют проекты других кольцевых линий. Может, ЦАЯ их как раз и финансирует.

– Нет, это слишком безумно.

– Более безумно, чем Зона?

– Зона – это парадоксы физики, – сказал Виктор. – А копать под Москвой по московским же расценкам – уже парадоксы экономики. Тут никакой фантастики быть не может.

– Эй, смотри!

Борланд направил луч фонаря на нечто синее, перекрывшее им путь.

– Что это? – спросил Виктор, ощущая подступающий страх.

– Да это же вагон, – пробормотал Борланд. – Вагон лежит на боку.