На четвертый день мы были полностью готовы к приключению. Миака с Элизабет радовались возможности попробовать что-то новое. Я тоже радовалась, но совсем по иной причине. Я знала, что многим рискую, но к тому времени готова была принять смерть, если план провалится.

Раньше я называла нашу службу полужизнью, потому что жизнь моя мне не принадлежала. Последний год я не чувствовала даже половины от отпущенной мне доли. Я больше не могла довольствоваться простым существованием. Если Она решит в наказание забрать меня – хорошо. Единственной надеждой оставалось, что Она пощадит Акинли. И что сестры не будут наказаны, потому что ничего не знали о моих истинных намерениях.

Посадка на корабль вызвала сенсацию. Мы прибыли в порт на взятом напрокат лимузине и вышли из машины в одежде от лучших модельеров, с модными сумочками, под взгляды восхищенных зевак. Утром были приложены усилия, чтобы все трое выглядели завораживающе, так что наше появление стало даже лучшим началом, чем я надеялась. Нас снимали на телефоны. Без каких-либо просьб с нашей стороны кто-то из команды тут же отнес багаж в каюту. Молчание не создавало проблем – люди не ожидают, что богатые заговорят с ними по доброй воле.

Всю дорогу нас провожали глазами. Пассажиры гадали, кто мы такие. Очевидно, что мы богаты. Возможно, даже знамениты. Родственницами мы оказаться не могли, по крайней мере с Миакой, но, может, мы принадлежим к какому-то обществу? Никто не знал, как нас воспринимать. Первое впечатление превратило нас в звезд круиза. Нас обожали только за то, что мы красивы и хорошо одеты.

Я заказала три просторные соседние каюты. Так мы могли при желании уединиться, но, как правило, мы держали двери открытыми и ходили по всем комнатам не стесняясь. Прыгали на кроватях и ели великолепные блюда только ради того, чтобы насладиться вкусом.

Мы облюбовали бассейн на самой оживленной палубе. Миака выбрала вызывающее бикини. Помню, как я боялась раздеться перед Акинли. Сейчас меня совершенно не волновали глазеющие мужчины. Их взгляды ничего для меня не значили. Я была недоступной для них женщиной и едва замечала их существование. А вот Элизабет наслаждалась тем, что все мужчины вокруг, холостые и нет, разглядывают ее с головы до ног.

– Посмотри на него, – показывала она на языке знаков.

– Не хочу, – вздыхала я.

– Раз уж мы нарушаем правила, как думаешь, могу я заполучить кого-нибудь из них наедине?

У меня внутри все похолодело. Будь это любовь, а не похоть, я бы ее поняла. Но я прекрасно знала Элизабет. А если она совершит ошибку, то расплачиваться буду я. Океан накажет и ее, но я пропущу шанс повидаться с Акинли. А этого я не допущу, даже если придется связать Элизабет по рукам и ногам.

– Давай пока не будем испытывать судьбу.

Элизабет ответила долгим, мученическим вздохом.

В первый день, перед ужином, я посоветовала девочкам попробовать омаров, если их здесь подают. Когда Акинли спросил меня на лодке, ела ли я омаров, мне казалось, что я единственный человек в мире, кто их не пробовал. Но, как оказалось, Миака с Элизабет тоже ни разу их не заказывали. Так что, когда на третий день я увидела в меню омаров, мы все заказали по порции. Сестрам омары понравились. На мой вкус, они ничем не выделялись среди других блюд, но зато вызывали приятные воспоминания. Я неспешно клала в рот кусочки мяса, вспоминая запахи на причале, синий блокнот на деревянном столике, озорной взгляд Акинли, когда официанты вынесли торт. Помимо воли по лицу расплылась улыбка. Сестры решили, что я наслаждаюсь деликатесом. Позже Миака спросила, когда я успела так полюбить омаров.

– Сама не помню, – ответила я.

Жалко, я не могла сказать Акинли, что рекомендую другим его любимую еду. Всю ночь я лениво думала, откуда взялись омары на моей тарелке – вдруг они выловлены его руками.

Чем ближе я подплывала к Акинли, тем легче становилось на душе. На сей раз меня никто не остановит. Уверенность позволила на время перестать думать о нем и наслаждаться обществом сестер. Я понимала: если допущу ошибку, это моя последняя возможность провести с ними время.

Мысль о том, что могу потерять сестер так же внезапно, как мы потеряли Ифаму, пошатнула решимость. Я не хотела, чтобы они видели мою гибель, если дело дойдет до того. Может, мы что-нибудь придумаем. Океан не рассказывала, как именно Эмили встретила свой конец. Я решила, что она умерла при погоне, одна. Но что, если дело обстояло иначе? Вдруг Океан отнесла Эмили к остальным сиренам и убила на глазах у сестер, чтобы показать свою власть? Вдруг Она решит сделать из меня пример для непослушных Элизабет и Миаки?

Вечная бунтарка Элизабет может выкинуть что-нибудь неожиданное. Миака, хоть и перестала быть хрупкой, при воспоминании об Ифаме может сломаться. Эйслинг, скорее всего, зевнет со скуки.

Я отогнала тревожные мысли. Если позволить им завладеть собой, я могу психануть. А происходящее слишком важно, чтобы поддаваться нервам. Я постаралась успокоиться и насладиться, возможно, последними днями с сестрами.

– Элизабет, помнишь, как ты обнажилась перед теми парнями, на концерте в Австралии? – спросила я, когда мы сидели в нашей каюте в последнюю ночь путешествия.

– О боги, я думала, нас растопчут! – воскликнула она.

– Ты оказываешь на мужчин странное действие, – заметила Миака.

– Что я могу поделать, если я невероятно красива? Так забавно, я столько времени провела, пытаясь быть лучше окружающих мужчин. Я хотела стать смелее, умнее и сильнее. Не могу сказать, что отказалась от своих планов, но меня поражает, как они теряют волю при виде женской груди. До смешного. Оказывается, я с рождения обладала самым мощным оружием.

Я рассмеялась вслух. Элизабет в своем репертуаре!