Шрифт:
– Мам, тут дело не только во мне. Он просто недостаточно хорош для тебя. Честно.
– В каком смысле?
Она не ошиблась: Лукас действительно хотел что-то рассказать ей. Но не стал.
– В прямом. Наверное, я слишком пристрастно о нем сужу. Тебе самой решать, как с ним быть. Я отхожу в сторону.
Их встреча ничего не изменила. Вернувшись домой, Адель вбежала к себе и дала волю слезам. Они слишком отдалились. Джорди сказал, что вряд ли допустит даже мысль о возвращении в ее дом.
– Адель, дело не только в Лукасе, – говорил ей Джорди. – Дело в нас. И в ценности, которую ты придавала нашим отношениям. Думаю, вполне естественно, что сына ты ставила на первое место. Но я старался, Адель. Усердно старался, год за годом. Ты мне не верила. Тебя не волновало, до чего мне неуютно и одиноко в твоем доме. Ты не задумывалась, как разлука со мной скажется на Клио. И на страдания Нони ты не обращала внимания. Ты двигалась дальше, уверенная в своей правоте, знающая, что будет хорошо для всех нас. Боюсь, это очень многое разрушило в наших отношениях. Но… – Он замолчал. Адель подняла глаза и вдруг увидела прежнего Джорди: нежно улыбающегося ей и бесконечно печального. – Я всегда буду тебя любить, Адель. Но я не буду сражаться с твоей любовью к Лукасу. И время назад не повернуть. Очень жаль, что такое нам не по силам.
Из Парижа Нони вернулась радостной и взбудораженной. Она вбежала в дом и крикнула мать. Вместо матери вышел Лукас и покачал головой, кивнув в сторону двери. Нони поднялась наверх и услышала сдавленные рыдания. У нее не хватило сил войти и утешить мать. Она просто не могла. Потом они сидели с братом за бутылкой вина и говорили об этом.
– Джорди – отвратительный тип, – сказал Лукас. – До крайности отвратительный. А мама этого не видит.
– Лукас, он совсем не отвратительный. Ну когда ты оставишь свое детское упрямство? Почему бы тебе не попытаться наладить с ним отношения?
– Нони, дело не только во мне. И никогда не было только во мне. Джорди – избалованный ребенок. Еще более избалованный, чем я. Ему нравится, чтобы жизнь текла легко, была удобной, а все его прихоти исполнялись. Он хочет, чтобы весь мир крутился вокруг него.
Потом Лукас впервые рассказал о подслушанном телефонном разговоре и о рубашке со следами губной помады. Нони с ужасом смотрела на брата.
– Боже мой, какой ужас! – шептала она. – Какой ужас! Неужели у него и сейчас кто-то есть?
– Не знаю, – пожал плечами Лукас. – Возможно. Он ведь долго торчал в Штатах.
– Но ведь он там работал?
– Каждую ночь? Каждый день?
– О боже! – повторила Нони. – Пожалуй, стоит написать Иззи, спросить, не знает ли она чего. Мало ли, до нее могли дойти какие-то сплетни.
Нони снова поднялась наверх. Мать спала. Лежала на постели одетой. Пол был усеян множеством скомканных платков. Утром все начнется сначала. Нони вздохнула. Она устала от гнетущей обстановки их дома. Очень устала. Кажется, она была единственной, чье душевное состояние никого не заботило. Все беспокоились о матери, о Лукасе, о Клио. А самая тяжкая ноша лежала на плечах Нони.
Ночью она приняла решение уйти из Оксфорда и стать профессиональной фотомоделью. Возможно, она бежала от реальности, однако Нони это не волновало. Это был ее способ преодоления житейских трудностей, и она намеревалась им воспользоваться.
Глава 16
– Она не приедет? Ничего не понимаю. Как она могла отказаться? Я думала, у тебя с ней прекрасные отношения. Думала, Кэти ее любит, – говорила Барти, с искренним огорчением глядя на Чарли.
– Люди с годами меняются. Мне так и хочется назвать ее старой ведьмой.
– Я допускаю это. Но все годы после смерти ее дочери теща была очень добра к тебе. Оплачивала школу. Кэти регулярно у нее гостила.
– Мне самому это непонятно. Я всерьез думал, что она захочет приехать. Но она отказалась. Может, заболела? Сам теряюсь в догадках.
– А она написала о своей болезни? Можно мне взглянуть на ее письмо?
– Нет никакого письма. Она позвонила и была весьма лаконична.
– Она говорила тебе, что больна?
– Барти… – Чарли испытывал неловкость.
– Я тебя слушаю.
– Мне… мне кажется, что тут все сложнее.
– В чем именно?
– Ее мать – бабушка Мэг – страдала слабоумием. Она утратила ориентацию в пространстве, часто убегала из дома престарелых, бродила по улице в халате, а то и совсем голая. Возможно, у них это наследственное и моя теща Салли повторяет судьбу своей матери. Я заметил, что в последнее время она очень сильно изменилась.