– Да-а… – простонала я и выгнулась под его прикосновениями.

А вот дальше все пошло не так, как я ожидала. Лорд подхватил меня на руки, приник к моим губам, не давая возможности оглядеться и понять, что происходит, встал с кровати и сделал несколько шагов. Потом я почувствовала, что снова сижу у него на коленях, лицом к лицу, и только тогда он позволил мне взглянуть в его глаза.

– Иржина, ты станешь моей? – снова прозвучал тот же вопрос.

– Да, мой лорд, – прошептала срывающимся голосом, глядя в две черные бездны.

Сильные руки легко, как пушинку, приподняли меня, опустили, и я вскрикнула от острой боли, пронзившей тело.

– Тише, тише, маленькая моя. Сейчас все пройдет, – шептал мне лорд Дагорн. – Сейчас, любовь моя. Это всего лишь несколько первых мгновений. Потерпи, моя девочка.

Император еще что-то продолжал шептать мне на ухо, а его руки уже начали помогать моему телу в извечном движении, происходящем между мужчиной и женщиной.

Император? Нет! Сейчас это был сгорающий от страсти мужчина. Мой мужчина!

И я уже не плавилась, не таяла. Нет, я пылала и тоже сгорала от невероятных по остроте ощущений. И спустя вечность с удивлением снова услышала свой крик, но уже не от боли. И было невероятно приятно услышать вторящий ему долгий низкий глухой стон.

Не знаю, сколько мы продолжали сидеть все в той же позе, не имея сил пошевелиться. Я – так точно. Кажется, у меня вообще сил не осталось. Привалилась к широкой надежной груди, закрыла глаза, и только мерный стук наших сердец нарушал тишину.

«Интересно, а почему так тихо?» – прорвалась в разум вялая мысль.

Ни Руби не слышно, ни Рыськи. Ой, мамочки! Так это мы прямо при них?!

С трудом открыла глаза, отлепилась от такой удобной горячей груди, огляделась и… впала в ступор. Даже не в ступор, а в полнейший, абсолютнейший столбняк. Только сидела и моргала, глядя на тронный зал – пустой, темный, с закрытыми дверями где-то там далеко, на противоположной от нас стороне.

– Оу! – выдавила я наконец из себя звук.

– Это все, что ты можешь мне сказать? – тихо рассмеялся император.

– Оу! – снова попыталась что-нибудь произнести, но как-то не получилось.

– Ты, наверное, хотела спросить, почему мы здесь? – помог мне мужчина.

– Какой конфуз! – вернулся ко мне дар речи. – Я в главном зале дворца, почти на троне и не одета…

– Я тебя обожаю! – захохотал его величество, уткнувшись лицом мне в шею. – Боги! Как я раньше жил без тебя, свет мой?

– Полагаю, скучно, – скромно ответила я и пошевелилась. Тут же сморщилась от неприятных саднящих ощущений и замерла.

– Больно?

– Ну-у… – ой, опять краснею. Точно, прямо чувствую, как заливаюсь краской.

– Садись! – приказал император, приподнял меня, и я окончательно стушевалась, так как оказалось, что все это время он был… Так, не думать! Не думать! А то стыдно!

Лорд Дагорн усадил меня обратно и исчез в портале.

– Уллис! – поджав ноги, прошептала я, таращась в темноту, окутывающую помещение. – Сижу в чем мама родила в пустом тронном зале, на императорском символе власти, ночью, да еще и после близости с его величеством. Абсолютнейший коронованный уллис!

– Ты мне льстишь, – прозвучал веселый голос лорда Дагорна, вышедшего из портала. – Я, конечно, коронованный, но, может, все-таки не уллис?

– Это у вас такие ролевые игры, да? – совсем стушевалась я, старательно отводя взгляд от обнаженной фигуры напротив.

– Глупенькая! – Он присел передо мной на корточки и приложил к моему животу холодный металлический кругляш на цепочке. – Сейчас все неприятные последствия исчезнут, потерпи минутку.

Я послушно затихла, глядя в черные глаза, которые чуть мерцали в темноте, отражая лунное сияние.

– И это не ролевые игры, мой свет. Я хотел, чтобы регалии власти приняли тебя, раз уж мы не дотерпели до свадьбы. Твоя первая кровь, отданная повелителю, пролилась на древнейшем артефакте нашего мира – императорском престоле, под Короной Власти.

– Оу! – Меня снова закоротило, и я взглянула вверх, куда мне указали кивком.

Точно! Высокую спинку трона венчала древняя корона. Только я всегда думала, что это обычное украшение, так как на торжественных приемах его величество надевал на голову совсем другой венец.