Чтоб не стать приманкой для стрелков вертолётов и снайперов на шоссе, он вытряхнул из кабины Мегафарова, уткнул его в передок «форда» и приказал не двигаться.

– Шевельнёшься, мясо, отрежу уши! – добавил Никита, рассредоточивая женщин возле него.

– Да… да… Хорошо! Я всё сделаю, как надо! – лепетал бедняга.

Через минуту на его плечо и зеркало бокового вида лёг толстый длинный ствол. И тут Топорков увидел, что брюки «генерала» мокры.

– Ой, Булатик, так у тебя ещё и недержание!? – вслух высказал удивление Никита, примеривая оружие к стрельбе.

– Не надо, прошу, не надо так! – бормотал Мегафаров, зажмуриваясь от стыда, страха и всеобщего горя.

М82А2 припрятал Никита тоже вчера под кустом. Теперь она ему очень должна была помочь.

В одно из лучших качеств этой самозарядной винтовки входили возможность ведения огня по воздушным целям, крупный калибр и прекрасный оптиприцел.

Топорков быстро поймал и зафиксировал в объективе «мерседес» с озлобленными ОМОНовцами. Прошипел сквозь зубы:

– Замри, толстый!

Никита иногда посмеивался про себя над прозвищем российского подразделения. «ОМОНовцы»! ОМОН и овцы! Смешно, не правда ли?!

Но спецслужбы Топорков уважал. В жизни он отдавал предпочтение таким ребятам и профессиям, как шофёра-«дальнобойщики», бойцы СПЕЦНАЗа и буровики.

Поэтому, может быть, и не стрелял в главке на поражение, хотя жертвы были и там! И сейчас.

Магазин на пять огромных патронов быстро опустел, но тут же был заменён другим.

«Мерседес» шипел и дымил, раскорячившись посреди дороги между глубокой канавой для поливных вод и ржавым железным туалетом, одиноко стоящим на поле со времён пионерских сельхозуборок.

Бойцы вездехода вместе с командиром ретировались и, матерясь, засели прямо в грязи за машиной и в канаве.

Теперь «мерс» долго не сможет двинуться с места.

Проклиная липкую кашу на ботах, мокрые задницы, Топоркова, обезображенный джип и ещё бог весь кого, ОМОН томился в ожидании чего-то спасительного.

«Ми-8», заруливший на пике к сосновому бору, подвергся обстрелу тяжёлой М82А2 и, почуяв неполадки в техническом организме, стал снижаться боком к шоссе. Там он грузно плюхнулся в кювет, обломав лопасти и шасси.

Спецслужбы и милиция озверели. Кто-то дал очередь из «Калашникова» в сторону леса, но безумца тотчас остановили и дали взбучку. Бойцы, цепью рассосавшись по обочине тракта, ругались и тушевались. Ожидали приказа на наступление.

Силовики преступных кланов скучковались возле своих тачек.

Руководство спецами и «правоохранкой» металось позади автомобилей, выстроившихся на шоссе.

Быстро темнело.

Никита крикнул женщинам, чтобы бежали через поле к милиции и передали следующее:

– Мы свободны. Ресторан «Тура» не заминирован. Это была шутка. Пусть СПЕЦНАЗ и прочие остаются на местах. Ждут ровно полчаса. Через полчаса Истребитель улетит… точнее, уйдёт. Мегафаров будет жить только в случае, если спецслужбы подождут полчаса. Завтра он будет в Шумени целым и живым. Всё. Полчаса. Так и передать!

Никита специально проговорился обезумевшим от радости женщинам, что улетит. Те, падая и скользя, понеслись по грязи к тракту. Оглядываясь и не веря своим глазам и ушам.

И передали всё! Укутанных в одеяла и куртки, поимых кофе с галетами, их расспрашивали, слушали, с ними советовались и прислушивались. И не пропустили мимо слово «улетит»!

– Карту. Живо! – крикнул подполковник Васёв, а сам схватил рацию. – Готовность три. Всем готовность номер три. Занять исходные позиции, взять на прицел, но ни шагу вперёд! Всем…

– Лётчиков вертушек ко мне на связь. Быстро. Капитану…

Посыпались команды, приказы, отряд на дороге мобильно рассредоточивался по кювету, настраивали и без того готовое к стрельбе оружие. Чертыхались и пялили взгляды от окуляров и прицелов в сумрак вечера.

Никита торопился. Бросил дымовые шашки, «Черёмухи» и пару «Гвоздик». Сам в спецназовском противогазе и прочих спецатрибутах на голове и теле оставил двенадцатимиллиметровую пушку, схватил за рукав Мегафарова и помчался с ним вглубь леса.

Метрах в двухстах оглянулся. Опушку заволокло чёрно-жёлтым дымом, где-то на высоте прошелестел лопастями вертолёт, а в мегафон на асфальтовом шоссе гаркнули чётким зычным голосом:

– Топорков Никита! Я обращаюсь к тебе…

Дальше он не разобрал, уткнул наушники обратно под шлем и толкнул в спину вспотевшего «генерала»: