Но выспаться ему в эту ночь так и не удалось…

Мирзанов Геймурат пока не знал, что умрёт через час, поэтому преспокойно и сладко спал, устав от волнений и тяжких дум. На завтра, в субботу, он решился переговорить с Подполом и попросить помощи, а главное, защиты у «ДЕСЯТКИ». И пусть от неё осталось почти половина целых и невредимых, она была могущественна и всевластна.

Мирзанов два года не видел снов, но надежды не терял. Высоко вздымаясь над шикарной кроватью-койкой, он ритмично похрапывал, и этот звук чётко фиксировался «клопом», установленным в палате, находя приёмник эха в «волге» РУОПа, а мини-камера, встроенная в дверную ручку, передавала изображение и звук в «мицубиси» ФСБ области. Микроавтобус одиноко ютился на площади возле горбольницы, а его пассажиры внимательно следили за экраном монитора, приготовив на всякий случай рацию.

Спецы Тютюхина, благополучно миновав на «скорой» пост Мирзановских охранников, въехали прямо в приёмную больницы. Уладив все формальности с оформлением больного, якобы попавшего в автокатастрофу и пройдя наверх, они настроились по команде старшего: «Готовность номер один!»

Правда, водителю «скорой» и ещё одному «медбрату» пришлось остаться внизу, но это был запасной вариант.

Поэтому они равнодушно, как ни в чём не бывало, созерцали полусонные постные мины медперсонала приёмной, двух дежурных на проходной и двух боевиков Мирзанова, одетых для приличия в белые халаты.

А дежурный «врач», «медсестра» и «раненый» на каталке после лифта целеустремлённо последовали на этаж жертвы.

– Внимание, на этаже «персоны»! – доложил по рации старший дозора РУОП.

– Сигнал «Бизон»! Сигнал «Бизон»! – затараторил в динамик номер третий – наблюдатель ФСБ.

Сразу где-то в движение привёлся механизм готовности, подстраховки и силового перехвата.

– Э, вы куда? – спросил здоровяк в белом халате, сделав неопределённый жест свободной рукой, держа другую в глубоком кармане на боку.

– Больного ожидаете? – вопросом на вопрос ответил старший группы Тютюхина, даже не останавливаясь.

– Товарищ, а вы кто такой? – последовал встречный вопрос, слетевший с уст молодой симпатичной «медсестры» с папками в руках. Только острые желваки на её щеках да холодный твёрдый взгляд путал похотливые мысли любого, кто бы её встретил.

Момента, пока хачик-верзила смутился, хватило с избытком. «Раненый» выпростал из-под простыни руку, в которой оказался «Парабеллум» с набалдашником глушителя.

Четыре сухих хлопка разнеслось по коридору: основной, контрольный, основной, контрольный.

Два трупа распластались по полу, покрываясь красным цветом. «Раненый» вскочил с каталки и стремительно помчался вглубь коридора, «врач» взял на прицел «узи» лифт, а «медсестра», бросив папки и выхватывая бесшумный пистолет ТОЗ-111с, свободно и доступно оказалась в фешенебельной палате.

Мирзанов, видно, что-то почувствовал во сне и тяжело заворочался, засунув волосатую руку под подушку, где покоился «вальтер».

Но хладнокровная «медсестра» быстро подняла оружие и без эмоций всадила четыре пули в тело больного, а затем пятую, метко, в висок Мирзанова.

Перезаряжать пистолет ей пришлось очень и очень спешно, так как на лестнице и у лифта раздался оглушительный треск из оружия различных систем.

«Врача» устранили сразу, не успели раскрыться дверцы грузоподъёмного устройства.

«Раненого» по-настоящему ранили в ногу, голову и грудь, и силовики спецгруппы РУОП тут же скрутили обмякшее тело в захвате.

«Медсестра» навскидку поразила в голову одного и ранила в шею другого бойца опергруппы, заранее предположив наличие у них бронежилетов. Затем очередь из АКСУ навсегда покончила с ней…

…Улеглись ругань и потасовки между РУОПовцами и людьми ФСБ, уладили неувязочку в больнице «важняки» двух Контор, отдали трофеи и материалы на расследование, и предали земле кое-какие трупы. И всё.

Но крутая встряска ещё долго не успокаивалась!..

В субботу, после долгих муторных поисков и душевных переживаний Никита нашёл-таки проклятого «жучка».

И сразу всё становилось на свои места! И значит, эти ублюдки влезали в чужую квартиру, слышали все вздохи и ахи, пуки и чихи, записывали ВСЁ, о чём говорилось в этих стенах.

И это означало, что ОНИ существовали! Вот, уроды!

Никита стоял около батареи, смотрел в щель, куда не могла пролезть человеческая рука, на микрофончик величиной с пуговку серого цвета, и рассуждал.

Трогать его нельзя! Он точно сильно чувствительный. Стопудово! Теперь, когда картина почти нарисована, можно искать и художника. Нужно! Не попросить об этом в «жучок», а именно самому найти и обставить, как в «козла». Обезвредить. Выпытать. О, так если я ещё и в плен возьму этого «ангела», то мне лишь дополнительный плюсик в зачётку! И «десятников» устранять надо! Обязательно. Виду не подавать, что я докопался до истины, что остановился, сдрейфил. И ни в коем случае не прокалываться! Не проштрафиться и не залететь! Теперь возникает необходимость дополнительной безопасности, страховки и конспирации. Теперь новая тактика! Меж двух огней! За двумя зайцами! Под колпаком.