Сближению Жана Томье с Превенкьером много способствовало одно обстоятельство. Вернувшись в Париж и купив отель, банкир хлопотал о том, чтобы в короткое время обставить свое жилище с подобающей роскошью и вкусом. По этой части Томье был незаменим. Он знал все. В Париже не было ни одного торговца художественными предметами, мебельными принадлежностями и самой мебелью, которого не знал бы этот изысканный любитель. Кроме того, он умел покупать. Он не сыпал деньгами по-пустому и не платил по сто тысяч франков за то, что стоило двадцать тысяч. Сами торговцы ценили в нем знатока и не пытались его обмануть. Он слыл за человека со вкусом и достаточно щедрого покупателя, но слишком хитрого, чтобы попасть в ловушку.

Томье водил Превенкьера и Розу по магазинам, где отец с дочерью приобретали, к своему удовольствию, прекрасные вещи по сходным ценам. При этом молодой человек весело торговался, помогая купцам сбыть товар и в то же время не давая обижать покупателя. Это невольно сблизило его с Превенкьерами, причем Томье с большим тактом выказывал свое расположение к отцу, не изменяя, однако, своей прежней сдержанности с Розой.

Тем не менее, он по-прежнему оставался постоянным гостем Леглизов. Верхом его дипломатии было навести Превенкьера на мысль, что для его дочери было не совсем прилично сближаться на короткую ногу с кутящей ватагой. Этим одновременно Томье устранял встречи Жаклины с мадемуазель Превенкьер и давал возможность госпоже де Ретиф заниматься банкиром, не стесняясь присутствием Розы. Однажды он с самым невинным видом заметил красавице Валентине:

– Не знаю, имел ли в виду Превенкьер постоянно бывать с дочерью у Леглизов, но на всякий случай я ему открыл глаза на бесцеремонность Рово, Варгаса, Бернштейна и других, которые позволяют себе порой немножко забываться…

– Вы поступили очень хорошо. Эта молодая особа, хотя уже и давно совершеннолетняя, не подходит к компании Леглизов, которую я нахожу зачастую несколько рискованной даже для себя.

– Что вы понимаете под словом «давно совершеннолетняя»? – наивно полюбопытствовал Томье.

– Девический возраст за двадцать пять лет, не прогневайтесь за откровенность!

– Для меня тут нет ничего неприятного.

– А скорей приятное? Это я заметила.

– Не будем преувеличивать!

Они потихоньку рассмеялись, многозначительно поглядывая друг на друга.

– Мы всегда были добрыми друзьями, Томье…

– И даже несколько более, – вкрадчиво заметил он.

– Я не сожалела о том.

– А я сожалел иногда, потому что теперь этого нет.

– Не говорите глупостей. Потолкуем серьезно. Я желаю быть вам полезной.

– Как и я вам.

– Вы меня знаете, я не злая женщина. Я никогда никому не делала зла понапрасну и не способна никого обидеть даже словом, если меня не вызовут на это.

– Совершенная правда, и вас можно поздравить. Скоро такие люди сделаются редкостью. Когда человек не зол, как черт, он рискует показаться глупцом. Но вам при вашем уме следует поставить в двойную заслугу, что вы добры. Для вас было бы так легко делать зло.

– Я хотела сказать, что, решаясь помочь вам в ваших планах, я могу причинить жестокое горе бедной Жаклине, и это меня огорчает. Как бы смягчить грозящий ей удар?

– Ах, уж не говорите! Я сам не могу подумать об этом равнодушно. Моя привязанность к этой дорогой подруге очень сильна, но она понемногу переходит в целомудренную нежность. Послезавтра, пожалуй, от нее останется одна неизменная симпатия. Но, говоря между нами, симпатия слишком холодное чувство, чтоб согреваться им в сорок лет. Не мешает иногда вспомнить о старости, чтобы остепениться. Боюсь, что Жаклина упускает это из виду. Она молода, очаровательна, у нее совсем не было семейных привязанностей, она бездетна, а Этьен через каких-нибудь полгода после свадьбы обратился для нее просто в добродушного, покладистого товарища. На ком же сосредоточить ей, бедняжке, свою любовь?

– А как вы думаете, она способна заменить вас другим?

– Подозреваю, что нет.

– Но в ее годы у нее еще многое впереди.

– Это я и сам себе повторяю для очистки совести. К сожалению, Жаклина сентиментальна, как немка, и помешана на постоянстве. Что тут делать? Как не стыдно мужьям не запастись наследником в первое пылкое время супружества! Они не понимают, как может впоследствии пригодиться ребенок, чтобы занять женщину.

– Ведь вот и я также бездетна.

– О, вы другое дело! Для вас, напротив, это большое счастье; по крайней мере, вы ничем не связаны и тем свободнее располагаете собой. Представьте себе, если б у вас был маленький мужчина в коллеже [Коллеж – среднее учебное заведение во Франции] или маленькая девица в монастыре, какая обуза в вашем положении! Нет, вы поступили хитро, а вот Леглиз был скотиной.

– Уж каков есть!

– Вам ли его не знать!

– Не думайте, он свиреп, когда дело идет о его наслаждении.

– Значит, он свирепое животное? Ничего, вы его приручите.

– Конечно. Симпатичный Ретиф был не ему чета, да я и того прибрала к рукам. Он было сделался весьма приличным господином, но тут его постигла смерть. Есть люди, которым не везет.

– А ведь он, право, заслуживал того, чтобы жена водила его за нос.

– Вы страшно ошибаетесь, я никогда не обманывала мужа. Да это было бы, вдобавок, крайне опасно, он был способен меня убить, не моргнув глазом.