Волшебник остановился с поднятыми руками, готовый произнести освобождающее заклятие.

— Что именно?

— Я не назвал тебя Натаниэлем. Это потому, что ты теперь скорее Мэндрейк, чем Натаниэль. Тот мальчик, который был Натаниэлем, исчезает и скоро исчезнет совсем.

— Ну и хорошо, — сухо сказал он. — Я рад, что ты наконец-то образумился.

Он прокашлялся.

— Ну вот. Прощай, Бартимеус.

— Прощай.

Он произнёс заклинание, и я исчез. Я не успел ему сказать, что он так ничего и не понял.

Миссис Гирнек простилась с ними у таможни, и Китти с Якобом одни побрели по причалу. Паром готовился к отплытию. Из труб шёл дым, свежий бриз раздувал паруса. Последние путешественники поднимались на корму по трапу, накрытому веселеньким навесом, в то время как по другому трапу, ближе к носу, носильщики затаскивали багаж. В небе кружили крикливые чайки.

На Якобе была широкополая белая шляпа, сдвинутая на лоб, чтобы скрыть лицо, и тёмно-коричневый дорожный костюм. В руке, одетой в перчатку, он нес небольшой кожаный чемоданчик.

— Документы не забыл? — спросила Китти.

— В десятый раз говорю: не забыл!

Он был все ещё слегка расстроен после расставания с матерью и оттого постоянно раздражался.

— Плыть недолго, — успокоила его Китти. — Завтра будешь уже на месте.

— Я знаю.

Он подергал шляпу за поля.

— Как ты думаешь, меня пропустят?

— Пропустят, конечно. Нас ведь никто не ищет, разве не так? Поддельный паспорт — это так, дополнительная предосторожность.

— Угу. Но моё лицо…

— Да на тебя никто и не взглянет лишний раз. Уж поверь мне.

— Ладно. А ты уверена, что не поедешь?..

— Я всегда могу приехать позже. Ты не хочешь отдать свой чемодан носильщику?

— Ага, сейчас…

— Ну, так сходи отдай. Я подожду здесь.

Якоб чуть заколебался, но отошёл. Китти посмотрела, как он медленно пробирается сквозь суетящуюся толпу, и с удовлетворением отметила, что на него действительно никто не обращает внимания. На пароме засвистел свисток, где-то поблизости ударил колокол. На причале было полно народу: моряки, грузчики, торговцы спешили мимо, отдавались последние распоряжения, письма и пакеты переходили из рук в руки. Многие из отплывающих столпились у перил на палубе парома. Их лица возбужденно сияли, они весело переговаривались на разных языках. Люди из самых разных стран: из Европы, из Африки, из Византии, с Востока… Сердце Китти забилось быстрее при этой мысли. Она вздохнула. Ей тоже очень хотелось присоединиться к ним. Ну, может быть, со временем она так и сделает. Но пока что у неё есть другие дела.

В то ужасное утро они прибежали вдвоем в типографию Гирнеков, и братья Якоба спрятали их в заброшенной комнате, скрытой за одним из печатных станков. Здесь, в грохоте и духоте, где воняло кожей, Китти перевязали раны и ребята мало-помалу пришли в себя. А семья Гирнеков тем временем готовилась к неизбежным последствиям, к обыскам и штрафам. Прошёл день. Полиция так и не появилась. Дошли слухи о походе голема через пол-Лондона, об аресте Дюваля, о выдвижении мальчишки Мэндрейка. Но о них, о беглецах, ничего слышно не было. Никаких обысков и репрессий не воспоследовало. В типографию каждое утро, как обычно, продолжали поступать заказы волшебников. Просто удивительно: казалось, будто о Китти и Якобе все позабыли.

Вечером второго дня в потайной комнате собрался семейный совет. Невзирая на кажущееся равнодушие властей, семья сочла, что Якобу с Китти небезопасно оставаться в Лондоне. В особенности Якобу, с его приметной внешностью. Нельзя же вечно сидеть в типографии. А рано или поздно волшебник Мэндрейк, или кто-то из его помощников и демонов, его обнаружит. Надо переправить Якоба в безопасное место. На этом особенно настаивала миссис Гирнек, и притом весьма громогласно.

Когда она наконец умолкла, встал её муж. Попыхивая своей рябиновой трубочкой, мистер Гирнек спокойно внес предложение. Он напомнил, что искусство их семьи уже позволило отомстить Тэллоу: его книги были подправлены так, что его погубили собственные заклинания. Неужели же они теперь не смогут подделать кое-какие документы: сделать новые удостоверения личности, паспорта и все прочее, чтобы детям было проще покинуть страну? Они могут поехать на материк, где их с радостью примут другие ветви семейства Гирнеков — к примеру, в Остенде, Брюгге или Базеле.

Это предложение было встречено всеобщим одобрением, и Якоб тут же согласился: ему совсем не улыбалось вновь встретиться с волшебниками. Китти же казалась какой-то рассеянной. «Спасибо большое, вы очень добры», — сказала она.

Пока братья Якоба делали им новые документы, а миссис Гирнек и сам Якоб собирали припасы на дорогу, Китти сидела в комнате и размышляла. И два дня спустя объявила о своем решении: она в Европу не поедет.

Широкополая белая шляпа стремительно приближалась сквозь толпу. Якоб теперь улыбался и шагал веселее.

— Ну что, отдал? — спросила Китти.

— Ага. И ты была права — он на меня даже не взглянул.

Якоб взглянул на трап, потом на часы.

— Слушай, у меня всего пять минут. Я лучше пойду на паром.

— Ага. Ну… до встречи, короче.

— До встречи… Слушай, Китти…

— Да?

— Ты знаешь, я тебе очень благодарен за всё, что ты для меня сделала, что ты меня спасла, и все такое. Но, откровенно говоря… По-моему, ты дура.

— Ну, здравствуйте!

— Ну зачем тебе оставаться здесь? Совет города Брюгге состоит из простолюдинов. В этом городе вообще практически нет волшебников. Мой кузен говорит, там такая свобода, что мы себе и представить не можем: там и библиотеки, и дискуссионные клубы, просто на каждой улице! И никакого комендантского часа — подумать только! Империя их почти не трогает. Хорошее место для бизнеса. А если ты захочешь продолжать свои…