Китти вежливо подняла руку:

— Есть ведь и другой свидетель, мэм. Якоб.

— Если так, то почему же его здесь нет?

— Он плохо себя чувствует, мэм.

— В таком случае семья могла бы прислать кого-то, кто выступил бы от его имени. Однако они решили этого не делать. Быть может, потому, что они сознавали, что их дело проигрышное?

— Нет, мэм, — сказала Китти. — Они боятся.

— Боятся? — Судья вскинула брови. — Но это же смешно! Чего, спрашивается?

Китти заколебалась, но отступать было некуда.

— Репрессий, мэм. Если они осмелятся выступить в суде против волшебника.

Публика, сидевшая на скамьях, взорвалась изумленными воплями. Трое секретарей от удивления прекратили стучать по клавишам. Молодой человек в зелёной шапочке разинул рот у себя в углу. Глаза госпожи Фицуильям сузились. Ей пришлось несколько раз постучать по столу, чтобы все успокоились.

— Мисс Джонс! — сказала она. — Если вы посмеете ещё раз сказать подобную чушь, я сама на вас в суд подам! И не смейте больше говорить, пока вас не спросят!

Китти увидела, что Джулиус Тэллоу ухмыляется уже в открытую. Она с трудом сдерживала слёзы.

Судья сурово воззрилась на Китти.

— Ваше безумное обвинение лишь увеличивает груз улик, которые были приведены против вас. Молчать!

Китти, ошеломленная, машинально снова открыла было рот.

— Каждая ваша лишняя реплика лишь усугубит ваше положение, — продолжала судья. — Совершенно очевидно: если бы ваш приятель был уверен в своей правоте, он явился бы сюда лично. Точно так же очевидно, что Чёрная Молотилка вас лично не коснулась, вопреки тому, что вы только что утверждали, — в противном случае вы… как бы это сказать?.. выглядели бы сегодня не столь цветущей.

Судья прервалась, чтобы выпить глоток воды.

— Меня почти восхищает та дерзость, с которой вы явились в суд, — продолжала она, — как и та беспардонность, с которой вы осмелились бросить вызов такому видному гражданину, как мистер Тэллоу. — И она указала на волшебника, чья физиономия сделалась самодовольной, как у кота, которого почесали за ухом. — Однако подобные соображения не могут определять решения суда. Утверждения мистера Тэллоу подкрепляются его хорошей репутацией и огромным счётом, который выставил гараж за ремонт поврежденной вами машины. Ваши утверждения не основываются решительно ни на чем: это голословные обвинения, и я полагаю, что они сфабрикованы!

Публика заахала.

— Почему? Да просто потому, что вы солгали относительно Молотилки — ведь вы утверждали, будто она задела и вас, а это явно не так. Следовательно, у суда нет причин верить и остальной части вашей истории. Более того, вы не можете представить никаких свидетелей — с вами нет даже вашего приятеля, второго «пострадавшего». Как показали ваши выпады, вы явно являетесь нервозной и неуравновешенной личностью, склонной гневаться по любому поводу. Учтя все эти соображения, я не могу не задуматься об очевидном факте, на который я изо всех сил старалась закрыть глаза. А именно: вы — всего лишь несовершеннолетняя простолюдинка, и ваше слово имеет мало веса по сравнению со словом верного слуги государства.

Тут судья остановилась, чтобы перевести дыхание, и на скамьях сдержанно загомонили: «Верно! Верно!» Один из секретарей поднял голову и пробормотал: «Отлично сказано, мэм!», после чего снова уткнулся носом в компьютер. Китти ссутулилась, раздавленная свинцовым отчаянием. Она не могла смотреть ни на судью, ни на секретарей, ни тем более на мерзкого мистера Тэллоу. Вместо этого она уставилась на тени дождевых капель, ползущие по полу. Теперь она хотела только одного — спастись отсюда.

— В заключение, — судья скроила особенно торжественную мину, — суд пришёл к выводу, что ваши обвинения ложны, мисс Джонс, и отверг их. Будь вы постарше, вы бы наверняка не избежали тюремного заключения. Но, учитывая вашу молодость, а также то, что мистер Тэллоу уже сумел самостоятельно покарать вашу молодежную банду, я ограничусь штрафом за то, что вы вынудили суд даром потратить время.

Китти сглотнула. Только бы её оштрафовали не слишком на много, только бы…

— Вы приговариваетесь к штрафу в сто фунтов.

Ну, не смертельно. С этим она справится. На её банковском счету почти семьдесят пять фунтов.

— Кроме того, принято возлагать на проигравшую сторону расходы, понесенные тем, кто выиграл процесс. Мистер Тэллоу оштрафован на пятьсот фунтов за опоздание. Вы должны выплатить и эту сумму тоже. Таким образом, вам следует выплатить суду общим счётом шестьсот фунтов.

У Китти голова пошла кругом. Она едва не разревелась. Бешеным усилием она заставила себя сдержать слёзы. Она не расплачется. Нельзя реветь! Только не здесь!

Она сумела превратить первый вырвавшийся у неё всхлип в громкий, раскатистый кашель. Тут судья стукнула молоточком в последний раз.

— Суд окончен!

И Китти опрометью выбежала из зала.

Китти забежала в один из вымощенных булыжником переулков, ведущих от Странда, и остановилась там, чтобы выплакаться. Потом она вытерла зареванное лицо, купила булочку в персидском кафе на углу напротив Дома правосудия, чтобы хоть как-то прийти в себя, и принялась думать, что же делать. Штрафа она, разумеется, заплатить не сможет, да и родители её вряд ли смогут. Это означает, что ей необходимо в течение месяца где-то раздобыть шестьсот фунтов, а иначе её — а возможно, и её родителей тоже, — упекут в налоговую тюрьму. Она это знала, потому что до того, как она выбралась наконец из гулких коридоров, появился один из секретарей в чёрном, почтительно подергал её за локоть и сунул в её дрожащие пальцы ордер на уплату с ещё не высохшими чернилами. Там было чётко прописано, до какого срока надо уплатить и что будет за неуплату.