Шрифт:
Одри выглядела такой оживленной и довольной, словно ей самой предстояло проделать путь в шикарной машине с шофером. Хелен откинулась на спинку кожаного сиденья, вспоминая прощальные слова подруги, что теперь у нее будет все, о чем только можно мечтать. Хелен в это верилось с трудом. До тех самых пор, пока она не ступила на широкие мраморные ступени, ведущие в роскошный особняк Гамильтонов и дядя не схватил ее в объятия, как любимую родственницу. Возможно, в словах Одри окажется хоть доля истины...
3
В дверь постучали, и Хелен замерла посреди комнаты.
– Войдите, – пригласила она.
Дверь открылась, и Хелен обнаружила на пороге комнаты Мелиссу.
– Мисс Гамильтон, ваш дядя хочет с вами поговорить. Он ждет вас в кабинете.
– Хорошо, я сейчас иду.
Мелисса испарилась, а Хелен, вздохнув, отправилась на зов. Дядин кабинет находился на первом этаже в правом крыле огромного здания. Девушка остановилась перед массивной дверью и переступила с ноги на ногу, не решаясь постучать. Собрав всю волю в кулак, она тихонько стукнула костяшками пальцев, и тотчас послышался голос Роберта, пригласивший ее войти.
– Дядя, вы меня звали? – быстро спросила она, едва переступив порог.
– Да, Хелен. Присаживайся.
Роберт слабым движением руки указал ей направление, и Хелен, подойдя к массивному кожаному креслу, присела на самый краешек. В кабинете царил полумрак, скрадывающий очертания мебели и затемняющий углы, и было очень холодно, словно в этой комнате назло жаркому лету поселился кусок холодной зимы. Хелен сконцентрировала внимание на Роберте, сидевшем за огромным столом, который освещала настольная лампа.
– Я хотел поговорить с тобой, Хелен. Это касается моего сегодняшнего предложения.
– Я...
– Пожалуйста, Хелен, выслушай меня. – Роберт глубоко вздохнул, словно собираясь с силами. – Я много думал об этом, Хелен, и считаю, что ты права в своих сомнениях... Я был не слишком хорошим дядей, я знаю. Мне было трудно, Хелен, действительно трудно. К тому же у меня никогда не было собственной семьи, и в некотором роде я эгоист, в первую очередь заботящийся о собственном удобстве и покое. Но теперь я вдруг понял, что так не должно быть. Я знаю, что упущенных возможностей не вернуть и я не имею права претендовать на твои привязанность и симпатию, но ты могла бы попытаться... попытаться изменить свое отношение ко мне. Ведь у тебя больше никого нет, как и у меня. Подумай над этим, Хелен. Останься и дай нам обоим шанс наладить наши отношения.
Роберт говорил мягко и проникновенно, и это было настолько не в его стиле, что Хелен поневоле стало не по себе. Ее дядя был сложным человеком, со своими стереотипами поведения, и такие качества, как дружелюбие, бескорыстие и альтруизм не являлись сильными чертами его характера. Она инстинктивно чувствовала, что существует какая-то очень веская причина для этого разговора и настойчивого желания дяди, чтобы она пожила в его доме, но Хелен, хоть убей, не могла даже представить, что двигало Робертом и какие мысли бродили в его голове. Ее стало зябко – то ли от собственных неясных предчувствий, то ли от того, что в кабинете было ужасно холодно. Роберт тут же заметил движение ее дрогнувших в ознобе плеч.
– Ты замерзла?
– Нет-нет, все в порядке.
– Я вынужден сидеть в этом морозильнике... – Роберт как-то невесело усмехнулся и чуть качнул головой, словно досадуя на подобное обстоятельство.
– Но почему? – невольно спросила Хелен, недоумевая, почему нужно заставлять себя находиться в этом «морозильнике».
– Мой доктор настаивает, что низкая температура и озонирование воздуха помогут мне... – Роберт очень вовремя замолчал, провоцируя Хелен на новый вопрос.
– Ваш доктор? Вы больны? – с проснувшимся беспокойством спросила она.
– Легкие, – сдержанно отозвался Роберт. – Но не обращай на это внимания.
– Это серьезно?
– Увы. Но не будем о грустном и вернемся к нашему разговору. Я не имею права давить на тебя, Хелен...
Она вдруг все поняла. Дядя болен, возможно неизлечимо, и пытается хоть что-то изменить...
– Больше не нужно ничего говорить, дядя Роберт, я останусь.
Роберт как-то странно взглянул на нее, а потом на его губах появилась улыбка.
– О, Хелен, спасибо. Ты не представляешь, что это для меня значит.
– Для меня это тоже много значит, – выдавила она.
– Я понимаю, что мое предложение меняет твои планы.
– Мои планы? – растерянно переспросила Хелен.
– Я подумал о том, что у тебя и твоей подруги... Как ее зовут? Одри?
– Да, Одри Вейли.
Хелен почему-то показалось, что за этим последует ласковое иносказательное предупреждение о том, что Роберту не нравится, когда она водит дружбу не с теми людьми.
Но Роберт сказал вовсе не то, на что рассчитывала Хелен: