— Мой отец американец. Учитывая ассимиляцию, происходившую на протяжении всей истории Америки, теперь довольно трудно сказать, какой крови в нем было больше. Кажется, английской, но мне известно и об испанском, и о французском «вливаниях».

— О, как интересно! А вы пытались воссоздать свое генеалогическое древо?

— Нет, меня это не… занимало.

Дорис тут же пустилась в пространные объяснения по поводу «воссоздания» генеалогических древ, привела несколько ярких и живых примеров из собственной жизни. Димитрис по ходу рассказа вставлял весьма остроумные и компетентные замечания.

— Я могла бы помочь вам с изысканиями, — предложила Дорис напоследок.

— Обязательно воспользуюсь этим предложением, когда решусь ворошить пыль прошлого.

Дорис опять улыбнулась улыбкой Джоконды и пригубила вино.

— Вот что мне действительно нравится здесь — это ваша кухня и, конечно, вино.

— Хоть что-то в Греции вам понравилось. — Димитрис усмехнулся.

— Да, и еще ваша природа! — провозгласила Дорис с энтузиазмом. — Она прекрасна. Воздух, горы, море… — И тут же она испортила все новым критическим замечанием: — Конечно, в полдень жара просто невыносима, а дороги так плохи — и по большей части просто фунтовые! — что плакать хочется. И эта вездесущая пыль…

Мэг едва не застонала в новом приступе отчаяния. У Дорис, окрыленной мнимой безнаказанностью и вседозволенностью, медленно, но неуклонно отказывали тормоза. Эх, надо было бы привязать Дорис к кровати и запереть в комнате! Мэг не успела додумать эту упоительную мысль — ее насторожили странные звуки, источником которых явно был Димитрис. И она, и Дорис замерли и с удивлением уставились на него. Только через мгновение они поняли, что он смеется!

Дорис тут же решила закрепить свой успех.

— Знаете, Димитрис, — доверительным тоном, вновь насторожившим Мэг, сказала она, — все эти положительные моменты уже сыграли со мной злую шутку.

— Мы говорим о вашей увлеченности греческой кухней и вином? — уточнил Димитрис.

— Вот именно! Прогулки на свежем воздухе и любование красотами вашей греческой природы оказывают на меня закономерное действие — во мне пробуждается просто волчий аппетит…

Мэг похолодела — она уже знала, что Дорис скажет дальше.

— …который я решила удовлетворить в одном маленьком кафе, которыми изобилуют улицы ваших городков. Мы брели по знойной улочке, и я мечтала о глотке прохладного вина и малюсеньком пирожке с сыром, тропитакье…

— Тиропитакья.

— Да, прошу прощения. Так вот, едва я решила войти в гостеприимно распахнутые двери, из которых неслись просто божественные ароматы, Мэг встала передо мной наподобие каменной стены.

О, Мэг прекрасно помнила эту сцену! Они действительно брели под палящими лучами солнца, и Дорис обнаружила кафе. Однако Мэг, изучавшая туристический путеводитель в течение всего вечера накануне, остановила подругу.

— Дорис, это кофейня.

— Ну и что?

Дорис как ни в чем не бывало продолжала следовать намеченному курсу. Мэг с огромным трудом удалось остановить подругу перед самым входом.

— Дорис, в кофейне сидят одни мужчины. Ты хочешь неприятностей?

— Целая забегаловка греческих мужиков? — неверяще поинтересовалась Дорис.

— Ну да.

— Откуда ты все это знаешь?

— Прочитала в твоем путеводителе.

— Хотелось бы мне посмотреть на это собственными глазами…

Дорис вошла внутрь, и Мэг не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

Они оказались в полутемном заведении и поразились установившейся неестественной тишине. Их недоумение длилось пару секунд, в течение которых девушки поняли, чем вызвано возникшее как по волшебству безмолвие — взгляды не менее трех дюжин черноволосых и черноглазых мужчин были прикованы к ним. Мэг почувствовала себя так, словно ее раздели перед толпой. Она дернула Дорис за руку, и подруги пулей вылетели обратно.

— Ну, с тебя довольно экспериментов?

Но и это был еще не конец. Несколько горячих греческих мужчин возжаждали познакомиться, и девушкам еле-еле удалось отбиться от чересчур назойливых ухажеров. Отчаявшись перекусить, Дорис решила пройтись по местным магазинчикам, но и здесь их ждало разочарование — все они были закрыты.

— Дурацкая страна… — ныла Дорис, бредя по пыльной и пустынной улочке. — Где это видано, чтобы в понедельник в половине второго все магазины были закрыты?