Шрифт:
Над головой его загрохотали выстрелы. Кто-то стрелял с крыши. Дегтярев бросился на другую сторону улицы и добежал до угла. Перед ним была большая площадь с памятником в центре. Стрельба раздавалась со всех сторон. Кто в кого стрелял — понять было нельзя.
Из ворот одного дома на площадь с раскатистым «ура» бросились люди с винтовками, как показалось ему, рабочие, но среди них были и матросы, обвешанные патронными лентами. Двое из них, втащив «Максим» на пьедестал памятника, стали бить по окнам дома на противоположной стороне площади, откуда раздавались выстрелы.
Через несколько минут стрельба стихла и над домом взвился красный флаг.
Наскоро построившись, отряд рабочих и матросов зашагал мимо Дегтярева. Лица идущих были возбуждены, на бушлатах и куртках развевались алые ленты.
Смело, товарищи, в ногу, Духом окрепнем в борьбе, —сильным, мужественным баритоном затянул правофланговый.
В царство свободы до-ро-о-гу Грудью проложим себе,—дружно подхватил весь отряд.
Дегтярев взволнованно смотрел вслед уходящим...
Вдруг та же песня зазвучала в другом конце площади, откуда, четко отбивая шаг, шли солдаты с красными ленточками в лацканах шинелей. Их обогнал грузовик с вооруженными рабочими, за ним другой, третий...
Рабочие, матросы, солдаты, студенты с красными флагами, с боевыми революционными песнями двигались к центру.
— Что же это происходит? — обратился Дегтярев к спешившему мимо матросу.
— Революция, браток, буржуев идем бить!
«Эх, вот бы сейчас мне карабин! — подумал Дегтярев. — Да ведь и у нас, наверное, тоже революция... Что же я тут стою?..»
И он бегом бросился к вокзалу.
Над вокзалом уже полыхал алый флаг. У входов стояли рабочие патрули с красными повязками.
— Стой, кто такой?.. Пропуск! — крикнул один из них, преграждая Дегтяреву путь.
— Рабочий из Сестрорецка, — ответил Дегтярев.
— Проходи, товарищ, эшелон в Сестрорецк стоит на путях.
Дегтярев выбежал на платформу, где суетились вооруженные рабочие и матросы, усаживаясь в товарные вагоны, и побежал к паровозу, надеясь найти коменданта.
Комендант в кожаной тужурке, с маузером на ремне, кричал:
— Пулемет — на площадку паровоза, быстрей!
— Та не работает же вин, поврежден, — отвечал ему человек в солдатской шинели, с нависшими украинскими усами.
— Как не работает? Эй, кто тут понимает в пулеметах, именем революции прошу.
Дегтярев протиснулся к коменданту.
— Разрешите взглянуть.
— Кто такой?
— Рабочий с Сестрорецкого оружейного,
— Прошу, товарищ!
Дегтярев быстро разобрал пулемет и, не найдя никакого повреждения, вытер платком загрязненные детали и собрал их.
— Заедал от грязи, теперь будет стрелять. Разрешите с вами добраться до Сестрорецка?
— Спасибо, товарищ, разрешаю, поедешь с нами на паровозе. Помоги установить пулемет.
— Есть! — ответил Дегтярев и вместе с другими стал втаскивать пулемет на площадку паровоза.
Через несколько минут вооруженный, ощетинившийся штыками состав мчался в Сестрорецк.
Дегтярев стоял у окна паровоза рядом с помощником машиниста и смотрел вдаль.
Он уже знал, что свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция, что рабочие, солдаты и матросы, руководимые большевиками, захватили власть и арестовали Временное правительство. Он не мог осмыслить грандиозности происходящих событий, но сердцем чувствовал: идет великая битва, большевики несут свободу и счастье трудовому народу.
Поезд летел все быстрей. На площадке паровоза, у «Максима» весело перекликались пулеметчики. А над ними, опоясывая грудь паровоза, трепыхалось красное полотнище с коротким и ясным лозунгом:
«Вся власть Советам!»
Крейсер «Аврора» громом своих пушек, направленных на Зимний дворец, возвестил 25 октября начало новой эры — эры Великой Октябрьской социалистической революции.
Ночью 26 октября 1917 года II съезд Советов принял первые декреты советской власти — декрет о мире и декрет о земле.
В декрете о мире советская власть обратилась к народам воюющих стран с призывом прекратить войну и предложила справедливый мир.
Американские, английские и французские империалисты, жаждущие продолжения кровавой бойни, отвергли мирное предложение Страны Советов.
«Именно англо-французская и американская буржуазия не приняла нашего предложения, — писал В. И. Ленин, — именно она отказалась даже разговаривать с нами о всеобщем мире! Именно она поступила предательски по отношению к интересам всех народов, именно она затянула империалистскую бойню!» [4] И все же первый декрет советской власти прозвучал на весь мир, как могучий призыв к миру. В декрете сознательные рабочие Англии, Франции и Германии призывались помочь успешно довести до конца дело мира, дело освобождения трудящихся и эксплуатируемых масс от рабства и эксплуатации.
4
В. И. Ленин. Соч., т. 28, стр. 46—47.