– Мы в безопасности, - поспешил ответить я, и "Горелоя" резко пошла вниз. Корабль грохнулся о твердь Белого моря, и во все стороны полетели обломки и щепки. Я спрятался в лапы и закрыл глаза, чтобы не пораниться, но все равно несколько раз ударился о бортики. Вздох спустя самоход резко остановился, и мы кубарем полетели в пепел.

Сначала поднялся Бурошкур и первым делом откопал своего брата, рыжая половина которого торчала из сугроба.

– В поряде?
– тревожно спросил серый пират.

– Угу, - простонал Мышонок.

– Я тоже в поряде, - сказал я, отряхиваясь от пепла. Ребра и плечи ныли, но не так сильно, чтобы жаловаться: - А где Ниро?

Ниро лежала позади меня и плакала, держась за заднюю лапу, вывернутую под неправильным углом. Я бросился к ней и осмотрел рану, с ужасом понимая, что это перелом. Чуть ниже коленки торчал обломок кости, под которым обрывки розовой шерсти смешались с лужицей красной крови. Ниро хныкала и изредка лизала рану, но кровотечение не останавливалось. Это было страшно, и я почувствовал, как меня охватывает паника.

– Больно, больно, - из слепых глаз Ниро катились слезы. Бурошкур скрипнул зубами, а Мышонок замер, словно парализованный.

Я вспомнил. Эта рана была почти такой же, как у гремлина, свалившегося с мачты на Обсидиановом острове. Я задвинул страх и отвращение куда-то далеко внутрь себя, настолько далеко, пока они не исчезли совсем, пока лапы не перестали трястись, а из голоса не пропала боязливая дрожь. Остались только концентрация и воспоминания.

– Бурошкур, надо покрывало, - сказал я.

Бурошкур сорвался искать покрывало среди обломков корабля.

– И две маленьких крепких доски, - добавил я Мышонку, и он понесся за досками.

Я дотронулся до Ниро, и меня обожгла ее боль. Мою лапу словно выпотрошили двузубцем, а потом оплавили раскаленным железом. Боль яростным ураганом превратила мои мысли в мешанину бессвязных воплей. Я взял это чувство и поместил внутрь себя, туда, где все исчезало.

И боль ушла. Ниро часто дышала, но больше не плакала.

– Держи, - отдал покрывало Бурошкур.

– Такие пойдут?
– спросил Мышонок и положил рядом две маленьких крепких доски.

Я распотрошил покрывало на нитки и веревки, пытаясь воссоздать те предметы, которые лежали в отнорке врачевателя Вонга несколько циклов назад. В памяти возникали его движения, их последовательность, их плавность. Вправить кость, остановить кровотечение, наложить шину. Ниро застонала - на смену старой боли пришла новая. Я заставил себя действовать правильно и быстро, не обращая внимания на то, что мои лапы были заляпаны чужой кровью, на то, что Ниро побледнела и потеряла сознание и на то, что с каждым вздохом где-то позади таяло Белое море.

В ушах надоедливо звенело. Наложив шину на сломанную лапу и убедившись, что кровотечение остановилось, я обернулся к Бурошкуру:

– Возьмешь Ниро на лапы? Ты самый сильный.

– Угу, - ошарашенно буркнул он и бережно поднял розовую гремлиншу.

Я оглянулся на высокую стену пара позади. "Горелоя" напоминала груду обломков - целой осталась только платформа, но без колес и рычагов от нее не было толку. На починку времени не оставалось. Мы застряли посередине замерзшего моря практически без припасов, зажатые между холодом пепельной равнины и жаром кипящей кислоты.

– Пора идти, - сказал я.
– Мы должны вернуться на скайдл Борд.

– А как же морской дьявол?
– робко поинтересовался Мышонок.

– Ниро все сказала. Он услышит и обязательно приплывет.

– Капитан, - вдруг серьезно рыкнул Бурошкур.
– Есть вопрос.

Я молча ждал, что он скажет.

– Ты ведь даже не подумал о том, чтобы бросить розовую, так?
– угрожающе наклонился серый пират.
– Даже мысли такой в башке не появилось? Несмотря на то, что она нас затормозит и хрен знает, выживет ли вообще. Розовая груз.

– Ты чего?..
– опустил уши Мышонок.

– Тихо, малой, пускай капитан отвечает.

Я вновь ощутил исходящую от серого пирата угрозу. Он был головорезом, и всю жизнь занимался тем, что грабил и убивал. Бурошкур умел нагнать страха. Ниро в его лапах беспокойно зашевелилась.

– Никто среди нас не груз. Я понесу ее один, если ты не хочешь, - ответил я.

– А если бы я сломал лапу, меня бы тащил?

– Да, - просто сказал я.

– Вопросов больше нет, - неожиданно успокоился Бурошкур и зашагал в сторону Мегастены. Розовая гремлинша в его лапах тревожно сопела.