Мэл растерялся. Все, что сказал Ханникут, не имело смысла. Особенно то, что он обязан жизнью головорезам Н’Дойе.

— Почему меня привезли в Осборн?

— Это был единственный безопасный на тот момент орбитальный объект, а также точка сбора для эвакуации. — Ханникут запнулся, явно взвешивая слова, затем решил и вовсе остановиться: — Пожалуй, я и так уже сказал слишком много.

С точки зрения Мэла, слова медика совершенно не прояснили ситуацию, а посему он решил добиться от Ханникута правды.

— Ну ладно, а когда мы вернемся на Тарсонис?

Внезапно Ханникут углубился в изучение данных на мед-планшете.

— Директор Бик сумеет ответить на ваши вопросы.

В своё время Мэл провел немало допросов, так что по выражению лица врача понял, что возвращение на Тарсонис в ближайшем будущем не предвидится.

«Должно быть, Менгск все-таки прорвался».

Доктор шепнул несколько указаний медсестре (Мэл не заметил, когда она вновь появилась в палате — впрочем, это волновало его меньше всего) и снова посмотрел на пациента.

— Я навещу вас позже.

— Буду считать каждую наносекунду.

С натяжкой улыбнувшись, Ханникут сказал:

— Что ж, приятно видеть, что, хотя бы с чувством юмора у вас все в порядке.

Врач вышел из палаты, и медсестра последовала за ним.

Мэл огляделся. Вполне обычный отсек — без окон, что естественно, раз лазарет на космическом корабле, а потому только генералам (и адмиралам, поправил следопыт себя) полагались рубки и каюты с видом на звезды. Для обычных смертных иллюминатор из сталепласта считался непозволительной роскошью. Помимо различных восстанавливающих аппаратов на теле, к Мэлу тянулись провода от диагностического монитора, правда, он был повернут к следопыту тыльной стороной.

«Конечно, — подумал Мэл, — ведь не дай бог, я узнаю что-то о своем здоровье не из уст доктора!»

А еще он был один в палате. Другие койки отсутствовали. Чем он заслужил к себе столь особое отношение, Мэл понятия не имел.

Кровать завибрировала чуть сильней, и Мэла замутило. Примерно через минуту вибрация возвратилась в прежний ритм. Келерчиан понял, что шаттл директора Бика пристыковался к кораблю.

«Интересно, что случилось с Киллиани».

Мэл подозревал, что ответ на этот вопрос ему бы точно не понравился.

Несколько мгновений спустя, люк в отсек отъехал в сторону, и в палату вошел грузный мужчина в штатском костюме. Он брился наголо, однако по еле заметным островкам щетины Мэл сделал вывод, что Бик практически полностью плешив. Круглая голова сидела на округлом теле, взгляд голубых глаз пронизывал насквозь.

— Агент Келерчиан, рад видеть вас в добром здравии, — скрипучим голосом поздоровался гость. — Меня зовут Кевин Бик. Я руководитель проекта «Призрак».

— Что случилось с директором Киллиани?

— Произошли некоторые перемены с тех…

— Нечто подобное говорил и капитан Ханникут.

Бик бросил взгляд на дверь.

— Он не должен был вам ничего говорить.

— Он не открыл сути перемен, только обозначил, что они произошли… Впрочем я сам мог догадаться о них, учитывая звание дока, форму и название организации, в которой он служит.

— Логично. — Бик вздохнул. — Конфедерации Людей больше нет, агент Келерчиан. Зерги захватили Тарсонис…

— Зерги!? — Новость ошеломила Мэла. Он полагал, что его родину пытался захватить Менгск, а не какие-то пришельцы.

— Да. После гибели Совета, человеческая раса объединилась под началом нового лидера. Нашелся тот, кто приведет нас к спасению от орды инородцев, что стремится нас уничтожить.

Мэл закатил глаза.

— Дайте угадаю… Король Арктур Первый?

— Император Менгск не тот человек, с которым стоит шутить, агент Келерчиан, — холодно произнес Бик. — Советую вам это запомнить. В любом случае, император не видит смысла в закрытии проекта «Призрак», правда штаб-квартира проекта переехала в Академию призраков на Урсе [25] . Именно туда мы направляемся.

— «Мы» — это кто?

— Мы подобрали несколько групп беженцев из захваченных зергами миров. Тех, кто попросил помощи у Доминиона. Кроме того, с нами летят новые рекруты для проекта, то бишь будущие «призраки».

— А что с Новой?

Бик улыбнулся. Мэл думал, что Бик не может выглядеть уродливей, чем есть, но после улыбки директора, следопыт понял, как сильно заблуждался на этот счет. — Она наша ученица-звезда. Обучается по полной программе. Никогда не видел кого-то более усердного и старательного в нашем проекте, чем она.