– Отдайте ее мне, – тихо предложил Эллик.

– Чтобы это ты смог ее убить?

Эллик улыбнулся:

– Не сразу. Я на ней женюсь.

– Но ты уже женат.

– Моя жена умирает. – Сообщая эту новость, Эллик не изменился в лице. – Скоро я овдовею и смогу снова жениться. За много лет верной службы вы наградите меня своей дочерью. Это подобающий жест. Жестокая судьба лишила нас обоих пары.

Он пригубил свой бокал.

– Она опасна. По-моему, она убила, по крайней мере, одного из своих прежних мужей.

Герцог признался в этом неохотно, продолжая обдумывать предложение Эллика.

– Она убила всех троих, – ответил Эллик. – Я это знаю, и знаю, как она это сделала – благодаря признаниям моей жены. Таким образом, я знаю, как вырвать у этой гадюки зубы, так что мне она не опасна.

– Зачем она тебе?

– Я женюсь на ней, изолирую от всех и сделаю ей ребенка. Она будет продолжать писать свои стихотворные списки, и они постепенно начнут просачиваться из ее нового дома. Однако в них будет говориться о ее супружеском счастье, радостях, которые может подарить опытный любовник, и о сладком предвкушении младенца у нее на руках. Ее клыки будут вырваны, яд разбавлен до жиденького чая. А известие о наследнике успокоит вашу аристократию.

Герцог не дал себя обмануть:

– И ты станешь править после меня.

Эллик кивнул и напомнил ему:

– Я это буду делать в любом случае. – Глядя прямо в глаза герцога, он добавил: – Так вы просто всем ясно покажете, что такова ваша воля, и что любой другой вариант встретит сопротивление нас обоих.

Герцог прикрыл глаза, тщательно продумывая все возможности. В итоге все сводилось к одному. Он открыл глаза.

– Чем быстрее я умру, тем быстрее ты придешь к власти.

Эллик опять был тверд.

– И это тоже верно. Но прийти к власти «быстрее» не всегда лучше. И это не то, чего бы я хотел, старый товарищ. – Чуть наклонив голову, он с улыбкой спросил: – Каких гарантий ты от меня требуешь? Вспомни, что я сделал. Я предостерег тебя относительно угрозы и уберег тебя, предупредив о том, чтобы ты не шел на самое очевидное решение. Многие годы, пока твое здоровье ухудшалось, я служил тебе. Будь я предателем, я бы продемонстрировал это много лет назад. А вот преданность доказать труднее.

Герцог сипло кашлянул и откинулся на подушки.

– Потому что преданность может меняться, – объяснил он, немного отдышавшись. – Ее необходимо доказывать ежедневно. – Он на какое-то время задумался. – Если я отдам тебе мою дочь, то ты получаешь сильную карту.

– А если вы этого не сделаете, гадюка останется у вас в доме, готовая к броску.

Герцог неожиданно сдался.

– Я сообщу, что она обещана тебе. И я ее изолирую ото всех, чтобы она смогла размышлять о том, чтобы стать твоей невестой.

Эллик немного выждал, а потом спросил:

– И?

Герцог холодно улыбнулся:

– И когда ты доставишь мне кровь дракона в качестве выкупа за невесту, она станет твоей. И я благословлю ваш брак.

– И объявите меня своим наследником.

Эллик позволил себе настаивать. Герцогу это не понравилось, однако он тщательно обдумал услышанное. Эллик стал воспитанником герцога совсем юнцом. Он лично сформировал этого человека – возможно, даже в большей степени, чем кого бы то ни было из своих кровных сыновей. А когда он умрет, не все ли ему равно, кто именно станет после него править?

– И я назову тебя своим наследником. С предпочтением в пользу любого ребенка, которого ты сделаешь моей дочери.

– Решено. И скоро решится окончательно. – Эллик улыбнулся. – Вы можете отдать своим слугам приказ готовиться к брачному пиру.

Герцог вопросительно склонил голову к плечу:

– Что тебе известно такого, чего не знаю я?

Улыбка Эллика стала шире.

– Я купил пленника, господин мой. Его уже сейчас везут сюда на корабле. Он не дракон. Однако в его жилах течет кровь дракона. И вы получите его кровь.

Герцог устремил на него недоверчивый взгляд. Эллик продолжал широко улыбаться.

– Доказательство моей преданности, – негромко проговорил он, – предоставленное без всяких условий.

Он поднялся с девичьей грацией и снова отошел к буфету. На этот раз он вернулся с бумажным пакетом, перетянутым бечевкой. Присев перед герцогом на корточки, он развязал узел на шнурке. Когда он развернул промасленную бумагу, в ноздри герцога ударил давно знакомый запах.

– Вяленое мясо? – спросил он, разрываясь между изумлением и недовольством. – Ты предлагаешь мне вяленое мясо? Рацион пехотинца?