Холодный ветер пронесся по молчащему городу. Тимара долго смотрела на Рапскаля.

– Тимара! – в конце концов раздраженно воскликнул он. – Прекрати корчить мне рожи. Ты сказала, что у нас мало времени, что тебе надо вернуться до темноты, чтобы снова покормить Синтару. Так что нам нельзя просто так здесь стоять.

Она быстро тряхнула головой. Попыталась отыскать смысл в его словах, применить их к себе. Старшие. Да, она знала, что их изменения означали именно это. Драконы так и сказали, и не было оснований считать, что они лгут. Ну… Синтара могла бы ей солгать, но вряд ли все драконы стали бы обманывать собственных хранителей. Не в таком деле. А еще она знала, что некоторые из ее товарищей начинают походить на те изображения Старших, которые она видела в Трехоге. Не то чтобы она видела много таких изображений. Большая часть сохранившихся гобеленов и свитков были очень ценными вещами, и их продали в Удачный за много поколений до ее появления на свет. Однако она знала, что говорили люди: что Старшие были высокими и стройными, что глаза у них были необычного цвета, и что, судя по их портретам, кожа у них тоже была другая. Так что – да, она знала, что становится Старшей.

Но – настоящей Старшей, с магией? С той магией, которой они пользовались, чтобы возводить эти великолепные города и создавать свои удивительные артефакты? Она тоже была подарена хранителям?

И ей?

– Идем! – властно приказал ей Рапскаль.

Он взял ее за руку. Она позволила ему вести себя и постаралась слушать его несвязные рассказы о городе. Ей трудно было сосредоточиться на его словах. Он успел привыкнуть к тому, что их окружало – а, возможно, все это никогда не потрясало его своей странностью и красотой. Рапскалю было свойственно принимать все как само собой разумеющееся. Драконов. Превращение в Старшего. Древний город, предлагающий ему свою магию.

– По-моему, вот это – просто для купания. Можешь себе представить? Целое здание только для того, чтобы сделаться чистыми! А вот это? Это – место для того, чтобы что-то выращивать. Заходишь, а там громадный зал и масса горшков с землей. И картинки, составленные из кусочков камней… э-э… Элис называет их «мозаика». Картинки с водой, цветами, драконами в воде, людьми в воде и рыбами. А потом заходишь в другую комнату, а там такие большие, очень большие бассейны, в которых раньше была вода. Сейчас воды нет. Но камни сказали мне, что раньше в них была вода, и один был по-настоящему горячий, один – только теплый, а еще один – прохладный, а еще был холодный, как речная вода. Но вот какая штука. Есть бассейны для людей, а потом, в другой части этого здания, есть вход для драконов, и там бассейны с покатым дном, чтобы дракон мог зайти в него и отмокать в горячей воде. А крыша на другой стороне покатая и целиком из стекла. Веришь – столько стекла? Хочешь зайти туда со мной и посмотреть? Если хочешь, мы могли бы заглянуть на минутку.

– Я тебе верю, – тихо сказала она.

И она действительно ему верила. Ей было проще поверить, что у здания такого размера может оказаться покатая крыша, сделанная из стекла, чем в то, что магия Старших окажется доступна ей. Или вообще кому-то. Неужели кто-то из хранителей сможет ею овладеть? Она представила себе Джерд, владеющую магией Старших, и с трудом удержалась, чтобы не содрогнуться. Она резко остановилась, и Рапскаль с досадливым вздохом остановился тоже.

– Расскажи мне про магию, Рапскаль. Мы действительно ей научимся? Она где-то записана, вроде заклинаний, которые мы могли бы запомнить, как в старых волшебных сказках из Джамелии? Она в книге или в свитке? Надо ли нам собирать волшебные вещи, жабью печень или… Рапскаль, это же не использование кусочков дракона? Съесть кусочек драконьего языка, чтобы разговаривать со зверями, и все такое?

– Нет! Тимара, все эти штуки – выдумка. Это просто истории для детей.

Ему не верилось, что она вообще могла подумать такое.

– Я это знала, – ответила она упрямо. – Но ведь это ты сказал, что у нас появится магия Старших.

– Да. Но я имел в виду настоящую магию!

Рапскаль сказал это так, будто только что все объяснил. Он попытался снова взять ее за руку и, когда она позволила ему это сделать, потянул за нее, пытаясь вести дальше. Она отказалась сходить с места.

– Тогда что такое настоящая магия? Это не заклинания и снадобья?

Он беспомощно покачал головой:

– Это просто магия, которую мы сможем творить потому, что мы Старшие. Как только вспомним, как это делается. Я пока про это не знаю. По-моему, это из тех вещей, которые нам надо вспомнить. Я пытаюсь отвести тебя к тому, что тебе надо попробовать, но ты все время останавливаешься. Тимара, неужели ты думаешь, что если бы я мог просто рассказать тебе так, чтобы ты все поняла, я бы этого не сделал? Тебе надо пойти со мной. Ради этого я тебя сюда и привез.

Она заглянула ему в глаза. Он спокойно встретил ее взгляд. Бывали моменты, когда Рапскаль по-прежнему казался ей все тем же чуть блаженным пареньком, с которым она познакомилась в день отъезда из Трехога. Тогда он трещал без умолку, болтал ни о чем и, казалось, был заворожен самыми тривиальными причудами. А бывали моменты, когда она смотрела на него и видела, как он вырос и изменился – не просто как паренек, который внезапно приблизился к возмужанию, а как человек, который пересек какую-то черту и стал Старшим. Он теперь был красным – таким же алым, как его драконица. Его глаза теперь сияли: в них появился искрящийся свет, который был заметен почти все время. Она перевела взгляд на их сцепленные руки и увидела, как ее покрытая синей чешуей кисть уютно устроилась в его алой.

– Тогда показывай, – негромко согласилась Тимара, и на этот раз, когда он перешел на рысцу, увлекая ее за собой, она побежала, чтобы не отставать от него.

На бегу он говорил рваными фразами из-за сбитого дыхания:

– Мест памяти много. Некоторые – например, статуи – несут только воспоминания одного Старшего. И когда их трогаешь, то словно становишься этим Старшим. По-моему, они – самые лучшие. Но есть и другие места, где все обо всем. А некоторые только говорят правила, или кто живет в доме, или чья это мастерская. Есть и такие, где стихи или музыка. А еще есть такие на проспектах: в них, ну… все что там случалось. Наверное, там можно просто стоять день за днем и видеть всех, кто там когда-то проходил, слышать, что они говорили, по запаху определять, что они ели, и все такое. Я не вижу в этом особого прока.