Бети присела на виниловый стул, лучшие дни которого были в далеких семидесятых. Я сел на диван.

Я не делала аборт. У меня был выкидыш, - сказала она.

Это вырвало меня из моих нерадостных мыслей о ее квартире.
– Что?

Она выдохнула, и ее плечи расслабились.
– Моя тетя Дарла сказала что поможет мне что нибудь сделать с ребенком. Я думала это ее аккуратный способ сказать мне, что она повезет меня сделать аборт. Я свернулась калачиком и проплакала два дня из за этого и скорбя о ребенке, которого я не узнаю. Я не хотела делать аборт, но мне было шестнадцать, и мой отец никогда бы не позволил мне иметь ребенка. Все что у меня было это тетя Дарла, и если она собиралась отвести меня на аборт, то в моей жизни не осталось никого кто бы поддержал меня в моем решении иметь ребенка. Я звонила тебе несколько раз в надежде что ты сможешь помочь мне, но я так и не смогла найти тебя.

Когда мой срок был восемь недель, моя тетя заставила меня поехать в клинику. Я предположила, что это была клиника где делают аборт. Никогда в жизни я не была так напугана. Все утро у меня были судороги, но я решила что это было из за того что я так много плакала, а так же из за узлов в желудке. Потом доктор осмотрел меня, и у меня началось кровотечение. Я не знала об этом до прошлой недели. Мне сделали обезболивающий укол, потому что я была в процессе раннего выкидыша. Мои воспоминания о том моменте, затуманились из за лекарств. Когда я проснулась, я была у тети Дарлы дома, и у меня было сильное кровотечение. Она сказала что ребенка больше нет, поэтому я подумала что они сделали аборт, пока я была под действие лекарств. Мы никогда не обсуждали это, потому что это было слишком болезненно. На прошлой неделе, тетя Дарла сказала что то по поводу моего выкидыша, и я была в замешательстве. Она рассказала мне реальную историю. Она сказала, что никогда не заставила бы меня сделать аборт, - она наконец то прекратила говорить и уронила свой взгляд на руки.

Я обвиняла себя и так долго жила с чувством вины, тогда как я никогда не должна была это делать. Я хотела чтобы ты знал реальную историю. Что я не хотела убирать нашего ребенка. Что когда бы пришло время, я бы сделала все чтобы оставить его.

Я сглотнул комок в горле, подавленный историей Бети. Я не разу не обвинил ее. Я напивался и находился в таком состоянии больше недели, когда я наконец то собрался силами прослушать голосовые сообщения. У меня больше не было телефона, который оплачивали мои родители, но я все еще мог прослушивать голосовую почту. Когда отчаянные мольбы Бети о помощи закончились последним сообщением о том что она сделала аборт, мой мир остановился.

Я бросил стул через всю комнату дешевого отеля, в которой я остановился, и разбил его. Затем я бил руками по стене из гипсокартона, пока не упал на колени и не зарыдал. Мои следующим шагом было напиться. Я должен был заглушить боль. Бети не захотела бы чтобы я вернулся и забрал ее, как я планировал. Я уничтожил ее. Я уничтожил себя. Я не мог встретиться с ней.

Но я никогда не обвинял ее. Она была так молода и так напугана. Ее отец редко был дома, и она работала чтобы помочь оплатить счета. Я не слушал голосовую почту, боясь услышать то что скажут мои родители. В результате, я разрушил свою жизнь.

Я должен был сказать ей правду о том, почему мне пришлось уехать. Сейчас.

– Бети, если бы я остался, мои родители послали бы меня в Йель. Я бы провел там больше четырех лет. На каникулах, они заставили бы меня поехать с семьей в Бостон. Затем лето бы я проводил в юридической фирме на Манхэттане. Мои дни в Розмари Бич закончились.

Поэтому мне пришлось сбежать. Если бы я сбежал и нашел свой путь стать независимым от них, они бы перестали иметь надо мной власть, и бы смог вернуться и встретиться с тобой. Потом, когда бы тебе исполнилось восемнадцать, ты смогла бы уехать со мной. Это был единственный выход, который я смог найти. Я не хотел потерять тебя.

Я наблюдал за ее лицом пока она меня слушала. Я так много раз пытался ей это объяснить. Но в этот раз она слушала меня. Наконец то.

Что касается беременности, я не пользовался телефоном который оплачивали мои родители. Я оставил это позади. Я копил деньги, чтобы приобрести собственный телефон. Я собирался позвонить тебе, как только купил бы его. Но я переживал за тебя, и спустя месяц я использовал телефон гостиницы, чтобы прослушать голосовую почту. В тот момент я получил все твои сообщения. Мой мир рухнул в том гостиничном номере.

Бети выпустила грусный смешок и покачала головой.
– Тогда мы были так молоды. Ты хоть помнишь тех детей, которыми мы были. Тем летом я забыла каково это быть ими.

Я не забыл.
– Возможно мы были детьми, но то что я чувствовал к тебе было настоящим. Это чувство никогда не менялось и не исчезало. Ни разу.

Мы сидели там, никто из нас не говорил, пока звуки машин с улицы и музыка соседей над нами наполняли тишину между нами.

Я наблюдал за ней, а она смотрела на стену потерявшись в своих мыслях. Так много изменилось с того лета, когда она вошла в мою жизнь и осветила ее.

– То что я сказала когда мы были на острове — я была не права, - сказала она, возвращая свой взгляд ко мне.
– Я была в ужасе от того что я сделала, что мы сделали, и не разу не почувствовала вины за это. Я ненавидела себя за то, что не чувствовала себя виноватой. Но я хочу жить своей жизнью. Пройти через нее онемев, слишком одиноко, и ты был прав, Джейс хотел чтобы я жила.
– Она сделала паузу и крепко закрыла глаза.
– Я думаю, что если …, если ты хочешь . . . Я думаю, мне бы хотелось чтобы мы встречались почаще. Не постоянно, просто обычные встречи. Может быть. Если это то, чтобы ты хотел иногда делать.