— Сына тебе надо завести, кениг — Флоси потер бок — Или внука.

— Надо — согласился Харальд — Так вон, уперлась. Не хочу, говорит, Гуннара неволить, хочу, чтобы по любви все сладилось. А Гуннар этот душой помороженный весь, живет в своем мире каком-то, все боится чего-то. Может это из-за того у него с семьей в прошлый раз вроде как все плохо вышло, может, еще в чем дело. Вот и бродят эти двое друг вокруг друга, как в кнарры в тумане.

А принять. Жизнь исключительно разнообразна, тем более, что никаких штрафов отказ от задания не накладывает. Чую, мне здесь долго ошиваться — так почему бы и нет?

— Ладно, это все мои дела — кениг обвел нас тяжелым взглядом — Чего приперлись? Надо что-то от меня?

— Надо — я снова не стал ходить вокруг да около и сел напротив Харальда — Информацию надо.

— И так всю жизнь — невесть кому пожаловался кениг — Всем только что-то от меня надо надо, никто просто так не скажет — на, кениг, держи.

— На, кениг, держи — в залу вошел все тот же слуга, что и раньше, в руках у него был приличных размеров жбан — Холодненького тебе принес.

— Это не считается — немедленно сказал мне кениг — Совпадение.

— Само собой — подавил улыбку я — Так оно всегда и бывает.

— Ладно, чего ты там говорил, какую ты там хотел, ну, эту... — кениг снова поискал на столе кружку, не нашел и стал пить из жбана.

— Информацию — произнес за него сложное слово я — Самую простую. Мне бы узнать, где находится урочье Белого Света.

Против моих ожиданий кениг не оторвался от кувшина, не забегал глазами по сторонам и не стал пугливо прижимать палец к губам. Ничего подобного.

— Не знаю — сообщил он мне через полминуты, утолив свою непомерную слоновью жажду и смачно рыгнув — Никогда о таком не слышал.

Вот тебе и раз. Это как же так?

— А может, спросить у кого? — я почесал затылок — У ветеранов там, у стариков?

— Попробуй — безразлично согласился кениг — Единственное — со стариками у нас беда. Не доживают они до такого возраста, не получается, раньше мрут. Выпьешь со мной?

— Нет — помню я эту кислятину тягучую. Редкая пакость — Дел еще полно. Слушай, кениг, неужто нет человечка, кто был бы в курсе преданий старины седой?

— Почему нет — есть — кениг вытер ладонь рот — Груви-скальд. Он как ослеп, сразу талант скальда у него прорезался. Поет вот теперь, несет в народ просвещение. Только он про это твое... Как его?

— Урочье Белого Света — напомнил я.

— Вот про него самое он почти наверняка ничего и не слышал — кениг явно осоловел — Груви моложе меня лет на десять, откуда ему знать?

Вот тебе и раз. Ладно, у меня еще в запасе есть резерв — Дикая Охота. Место это похоже древнее, заповедное, но не старше же Дикой Охоты? А если старше — то тогда кое-кто вообще-то здорово перемудрил.

— Хотя вот еще что — кениг подпер башку рукой — Поговори с Айдусом.

Знакомое имя. Вот только откуда?

— Маги — они многое знают, особенно из забытого людьми — задумчиво сказал Харальд и назидательно добавил — Потому их и убивать надо, потому как лишние знания людям напрочь не нужны. Чем больше они знают — тем больше среди них сволочей.

Ну да, это маг, который тогда с нами на Фомора ходил. Вот только он же вроде как погиб?

— А разве он не того? — я положил ладони на глаза, изобразив покойника

— Кто — Айдус? — кениг утробно засмеялся, его брюхо затряслось — Чтобы его убить, я даже не знаю, что надо сделать. Да и вообще — магики они как кошки живучие, ты их сжигаешь — они фонтан воды на себя выливают, ты их с обрыва кидаешь — они летать умеют. Сволочи.

Кениг пожевал губами, похлопал глазами, прикрыл их и издал протяжную руладу носом. Их величество решило вздремнуть.

— Подъёёёёём! — заорал я, кениг встрепенулся и с готовностью сообщил:

— Всегда к твоим услугам, красотка.

— Айдус — пощелкал я пальцами, фокусируя на себе мутный взгляд Харальда — Где он, как его найти?

— Аууух! — мощно зевнул кениг — На площади ищи. Он в йольскую ночь завсегда шутихи пускает, надо думать и сейчас там отирается. Старый он стал, в детство впадает. Все, вали отсюда, мне отдохнуть надо. Еще ночь впереди.

Он встал, пошатываясь, добрел до своего трона, изысканно оформленного мечами торчашими из изголовья, развалился на нем и захрапел.