– "Фарадей-21". Ты не ослышалась.

– Этого же не может быть.

– Может. Что-то видимо они изобрели там на земле. Какой-то новый двигатель. Вот он нас и обогнал.

– Но почему он остановился?

– Это мы и пытались выяснить. Вчера туда отправилось пятеро бойцов. Они не вернулись. Кто-то из службы Эрвина, видимо, проболтался, и это дошло до тебя.

– И что вы теперь планируете делать?

– Пошлём ещё одну группу в полдень.

– Что будет, если они тоже не вернутся?
– испуганно спросила Джулия.

– Я не знаю. Пока будем надеяться, что вернутся. Главное, чтобы дети не узнали, да и вообще никто. Мы постараемся всё это сохранить в тайне, пока нам не будет известно хоть что-то.

– Но это же невозможно. Всё равно кто-нибудь узнает.

– Если ты не будешь никому говорить, то не узнает. Нам пока ещё нечего рассказать. Возможно, что-то будет известно сегодня, возможно - нет. Я не знаю.

– Но тебе ведь ничто не угрожает.

– Мне нет. Если до этого ничего не случилось, то теперь тоже не случится.

– Я так боюсь.

– Не бойся, мы постараемся всё уладить.

– Да, - беспомощно закрыв глаза, ответила Джулия.

– Теперь я пойду. Мне ещё нужно подумать.

– Хорошо.

Поцеловав жену, Спенсер направился обратно на мостик. До полудня оставалось не так уж много времени, а он пребывал в полном смятении. Большинство идей должны были исходить от него, но он почему-то не знал, как лучше поступить. Хорошо ещё, что его отец неплохо ориентировался в ситуации. За последние дни он стал постоянным участником брифингов и собраний, что было даже хорошо. Несмотря на то, что временами он был жестковат, всё же правильные мысли от него исходили.

Собрание в полдень было не очень радостным. Всех обрадовал только Генри.

– Думаю, у меня получится немного улучшить связь. Я сузил поток до одного звука. Это должно увеличить мощность. Но, судя по всему, там сильные помехи, раз они пропали, даже не уйдя вглубь корабля. Я не уверен, как долго и на каком расстоянии мы сможем их преодолевать.

– В любом случае это лучше, чем ничего, - согласился Алекс, - как у нас с бойцами?

– Плохо. Ребята боятся идти, - обречённо сказал Эрвин.

– Что?

– Они не хотят идти туда.

– То есть как это, не хотят?
– возмутился Виктор, - это их обязанность или нет? Они были зачислены в боевой отряд, получали соответствующие привилегии, и теперь они не хотят идти?

– Они считают, что это бессмысленно.

– А это они решают, что имеет смысл, а что нет? То есть в сидении на своём корабле есть какой-то смысл?
– спросил Алекс, - может мне туда пойти? А?

– Это ваше дело, - потупив глаза, сказал Эрвин.

Спенсер ещё никогда не видел его настолько раздавленным. Видимо, обстановка и вправду сложилась плохо.

– Отлично. Теперь мы просто будем сидеть здесь, - продолжал Алекс.

– Я этого не говорил. Они согласились пойти, только если я пойду с ними.

– Эрвин, вы отдаёте себе отчёт в том, что говорите?
– спросил Виктор.

– Да, я отдаю отчёт. Я прекрасно понимаю, о чём идёт речь.

– Как на это смотрит наш капитан?

– Я лично не могу никого заставить туда пойти. Если господин Эрвин хочет, и таково условие его людей, на которое он согласился...

– Значит, не можешь заставить, - перебил старший Спенсер, - ты уже не капитан, да?

– Как мне их заставить? Под дулом автомата?
– Алекс поднял тон почти до крика.

– А это уж как сможешь. Не можешь по-другому - так бери автомат!

– Не нужно только этого сейчас. Пожалуйста, - спокойно остановил перепалку Эрвин, - будем надеяться, что мы вернёмся. С новой связью, мы может быть сможем что-то узнать. Я возьму больше людей. И уж если у меня не будет шанса, то я даже не знаю, что вообще можно будет сделать.

– Хорошо, если это единственный выход, - недовольно ответил Виктор.

– Мы возьмём разные виды оружия. Огнемёты, лазеры.

– Но посудите сами, если вы не вернётесь, у нас фактически больше не будет солдат.

– Если мы не вернёмся, значит, войска нам не помогут вовсе, - с полной уверенностью сказал Эрвин, - мы не были готовы, надо признаться. Враг уничтожил семерых или взял их в плен, что ещё, кстати, хуже, так, что мы даже не заметили.

– А почему это хуже? Может быть вы их ещё спасёте, - сказал Спенсер старший.