— Спрошу за завтраком, — решила Зита и вышла из комнаты.

Усмехаясь про себя, Ахалья последовала за ней. Они прошли в гостиную и вместе совершили пуджу, утреннюю молитву, перед изваяниями Ганеши, божеством удачи с головой слона, и Рамы, воплощением Вишну, стоявшими на возвышении в углу комнаты. Как и большинство принадлежащих к касте торговцев, члены семьи Гхаи вели в основном светский образ жизни и посещали храм лишь изредка, в случае если требовалось попросить помощи в каком-либо деле. Но когда в гости приезжала бабушка, все менялось. В доме ежедневно курились благовония, совершалась пуджа, и все, и взрослые и дети, участвовали в обряде.

Бабушка, мать и отец, Нареш, уже собрались к завтраку в столовой. Пред тем как сесть за стол, Зита и Ахалья коснулись ладонями ног отца — традиционный знак уважения. Нареш улыбнулся и поцеловал дочерей в щеки.

— Доброе утро, баба, — поздоровались они.

— Доброе утро, мои красавицы.

— Баба, вы знаете кого-нибудь, кто знаком с Викрамом Пиллаи? — спросила Зита.

Нареш взглянул на Ахалью и подмигнул младшей дочери:

— После сегодняшнего вечера буду знать.

Зита подняла брови:

— Как это?

Нареш сунул руку в карман.

— Я хотел подождать до концерта, но раз уж ты спросила… — Он вытащил ВИП-пропуск и положил его на стол. — Мы встретимся с Пиллаи перед выступлением.

Зита посмотрела на пропуск, и лицо ее расцвело улыбкой. Она медленно опустилась на колени и коснулась ног отца еще раз.

— Спасибо, баба. А Ахалья сможет пройти?

— Конечно сможет. — Нареш вынул еще три пропуска. — И ваша мать, и бабушка тоже.

— Мы сможем спросить его о чем угодно, ты представляешь? — не выдержала Ахалья.

Зита посмотрела на отца и сестру. В ее глазах светилось безграничное счастье.

Девочки сели за стол. Джайя сновала по комнате, расставляя миски с рисом, кокосовым чатни, масала доса — хрустящими блинчиками с начинкой из пряного картофеля — и лепешками чапати. Столовых приборов не было, ели руками, и к концу трапезы пальцы у всех замаслились. На десерт Джайя подала свежие чику — фрукты, похожие на киви, и майсор пак, сладость из нутовой муки и гхи, топленого масла. Разрезая чику, Ахалья вспомнила об утренних подземных толчках.

— Баба, вы чувствовали сегодня утром землетрясение? — спросила она.

— Какое землетрясение? — поинтересовалась бабушка.

Нареш усмехнулся.

— Вам повезло, что у вас такой крепкий сон, Наани. — Он повернулся к дочери и ободряюще улыбнулся. — Оно было сильным, но разрушений не вызвало.

— Землетрясение — это дурной знак, — проворчала бабушка и взяла салфетку.

— Это природное явление, — мягко поправил Нареш. — А сегодняшнее землетрясение оказалось вполне безобидным. Нам не о чем беспокоиться. — Он снова обратился к Ахалье: — Расскажи нам о сестре Наоми. Когда я видел ее в последний раз, она не очень хорошо себя чувствовала.

Пока Ахалья рассказывала о директрисе школы Святой Марии, семья закончила с десертом. В открытые окна дул свежий бриз. Зите явно не сиделось на месте, и она попросила позволения выйти из-за стола. Получив разрешение Нареша, она взяла кусочек майсор пак, положила в карман и вышла из дома. В окно было видно, что она направилась к пляжу. Ахалья улыбнулась.

— Можно я тоже пойду? — спросила она отца.

Он кивнул.

— Я думаю, наш рождественский сюрприз удался, как ты считаешь?

— Согласна. — Ахалья поднялась, надела сандалии и вслед за сестрой выбежала на залитый солнцем двор.

В двадцать минут девятого вся семья, кроме бабушки и Джайи, была уже на пляже. Скромное бунгало семейства Гхаи было расположено на небольшом куске земли, граничащем с пляжем, в пятнадцати милях к югу от Ченнаи и в миле от одной из многочисленных прибрежных рыбацких деревушек Тамилнада. По индийским меркам местность считалась сельской и казалась Амбини, выросшей в окрестностях шумного Милапура, уединенной. Но она решила, что удаленность от города — небольшая цена за то, чтобы ее дети росли в тех же краях, что росла и она сама.

Ахалья неторопливо прогуливалась по пляжу. Зита бегала вдоль берега, собирая ракушки. Нареш и Амбини шли немного позади. Семья направлялась на север, в сторону рыбацкой деревни. Они миновали пожилую супружескую пару, сидящую на песке, потом двоих мальчишек, швырявших камни в птиц. Больше на пляже не было ни души.

Без нескольких минут девять Ахалья заметила, что с морем творится что-то странное. Волны, накатывавшие на берег, почему-то перестали достигать того места, где они были всего несколько минут назад. Линия прибоя как будто отодвинулась. Вода отступила почти на пятьдесят футов; открылась полоса мокрого, ноздреватого песка. Мальчишки с восхищенными криками принялись гоняться друг за другом, увязая в нем ногами. Ахалья слегка встревожилась, но Зита, кажется, совсем не испугалась.