Она поднялась по ступенькам и остановилась у прохода, по обеим сторонам которого располагались шпалеры. На земле стояли многочисленные ящики и горшки с цветами — фиалки, примулы, якобинии и бархатцы казались необычайно яркими.

— Каждой девочке выделяют растение по ее выбору, чтобы она могла ухаживать за ним, — пояснила сестра Руфь. — Какой цветок тебе нравится, Ахалья?

— Голубой лотос, — ответила Ахалья. Мама выращивала лотосы в маленьком прудике рядом с бунгало; она холила и лелеяла их, как могла. Это были любимые цветы Зиты. В детстве она верила, что они волшебные.

Сестра Руфь взглянула на Аниту.

— Рядом с сиротским приютом есть пруд. Думаю, лотосу там понравится.

Ахалья обрадовалась и удивилась одновременно. Она посмотрела сначала на сестру Руфь, а потом на Аниту.

— Вы правда разрешите мне посадить голубой лотос? — спросила она. Семена голубого лотоса были редкостью и стоили дорого. Кроме того, даже в идеальных условиях вырастить его было трудно.

— У меня есть горшок, который как раз подойдет, — сказала сестра Руфь. — Вот этот. Как вы думаете, Анита?

Анита взяла Ахалью за руку:

— Дай мне несколько дней. Посмотрим, смогу ли я достать семена.

Париж, Франция.

Зита проснулась, когда самолет приземлился в аэропорту Шарля де Голля. Ее горло пересохло от жажды, но она знала, что не должна ничего пить до тех пор, пока Навин не скажет, что можно. Зита попыталась отвлечься, глядя в окно. Было половина восьмого утра по парижскому времени, и зимнее небо оставалось еще совсем темным.

Самолет остановился. Навин достал свой чемодан с верхней полки и дал Зите пуховик.

— Снаружи холодно. Надень это.

Зита осторожно встала и просунула руки в рукава, стараясь не обращать внимания на урчание в желудке. Шарики в животе как будто бы двигались. Пуховик поверх чуридара смотрелся странно, но он был теплым, и Зиту это вполне устроило.

— Мы уже почти на месте, — сказал Навин. — Еще два часа, самое большее.

Вслед за Навином она прошла к международному терминалу. Вместе с другими пассажирами они миновали несколько коридоров, которые выходили к ряду стеклянных будок. В каждой будке сидел сотрудник иммиграционной службы. Зита мысленно повторила все детали своей новой биографии. «Я Сундари Раи. Навин работает в страховом бизнесе. Мы хотим провести в Париже медовый месяц. Не веди себя как преступница, потому что ты не преступница».

Офицер устало посмотрел на Зиту, открыл ее паспорт, мельком глянул на фотографию, быстро шлепнул в паспорт визу и отложил его в сторону. Затем он взял в руки паспорт Навина, открыл и взглянул на фото. Лицо его заметно напряглось. Он поднес паспорт к лампе и посмотрел на фотографию пристальнее. Затем бросил острый взгляд на Навина. Вся его усталость как будто испарилась. Офицер набрал что-то на клавиатуре, нахмурился, взял рацию и сказал несколько слов. Через пару секунд к ним подошли двое полицейских. Сотрудник иммиграционной службы вышел из своей будки.

— Пожалуйста, пройдите с нами, — попросил он. — Мы бы хотели, чтобы вы ответили на несколько вопросов.

— Каких еще вопросов? — возмутился Навин. — В чем вообще проблема?

Сотрудник даже не дрогнул.

— Я гражданин Франции, — заявил Навин. — Вы не можете задерживать меня без серьезных оснований.

Офицер покачал головой:

— Мы поговорим об этом в более приватной обстановке. Я уверен, что все недоразумения разъяснятся.

— Это неслыханно! — воскликнул Навин, но осекся, встретив бесстрастный неподвижный взгляд.

Зита почувствовала острую боль в животе — забурлили газы. Сдерживаясь, чтобы не выдать себя, она посмотрела на сотрудника иммиграционной службы. Что, если он знает правду? Эта мысль привела ее в ужас. Вдруг ее поймают на транспортировке наркотиков?

Полицейские проводили их к незаметной двери в дальнем конце помещения. Навин сжал руку Зиты, словно хотел ее успокоить, но она поняла истинное значение жеста. Ее сердце забилось как сумасшедшее. В животе ощущалась ужасная тяжесть, и Зите страшно хотелось в туалет. Она не знала, как долго сможет продержаться.

За дверью оказался коридор с камерами видеонаблюдения. Офицер иммиграционной службы подвел их к одной из дверей и жестом пригласил Зиту войти. Она испуганно взглянула на Навина, и ее сердце заколотилось еще сильнее. В его глазах читалась откровенная угроза.

Зита вошла в комнату. Один из полицейских вошел следом за ней. Помещение было совершенно безликим; из мебели в комнате были лишь стол и два стула. Полицейский отодвинул один из стульев, и Зита села. Она хотела заговорить с ним, спросить, что происходит, но побоялась, что дрожащий голос выдаст ее. Полицейский встал у двери и замер. Он явно чего-то ждал.