Однажды ночью кухня так промерзла, что Зита не могла спать. С каждым часом она дрожала все больше и изо всех сил сжимала зубы, чтобы они не стучали. Она завернулась в скатерть поплотнее, поцеловала статуэтку Ханумана и прочитала молитву, прося тепла, но ничего не помогало — к утру Зита почувствовала, что пальцы на ногах совсем онемели от холода. Она с трудом выбралась из своего кокона и решила погреть ноги в раковине.

В кухне было темно, словно на дне колодца. Зита споткнулась о швабру, которую оставила возле холодильника, и та с грохотом обрушилась на пол. Она замерла в страхе, прислушиваясь, не раздадутся ли шаги на лестнице. Тетушка ударила ее всего один раз — когда Зита перевернула ведро с раствором моющего средства в ванной, — но угрозы слетали с ее языка постоянно. Что-то скрипнуло, и ее сердце учащенно забилось, но звук, судя по всему, донесся сверху.

Как можно тише Зита забралась на рабочую поверхность и сунула ноги в раковину. Потом нащупала кран и медленно, очень осторожно повернула его. Полилась теплая вода — сначала тоненькой струйкой, потом чуть сильнее. Зите показалось, что вода журчит слишком громко; она буквально окаменела, ожидая, что в кухне вот-вот появится тетушка с веником в руках.

Она принялась осторожно растирать пальцы ног, чтобы восстановить кровообращение. На ней был все тот же чуридар, который еще в Бомбее дал ей Навин. Белье Зита не стирала с тех пор, как покинула Индию. Дядя Навина, которого она должна была звать «дядюшка», разрешал ей пользоваться туалетом в ресторане, но только рано утром и поздно вечером. Однажды, когда Зита набралась храбрости и попросила разрешения вымыться, тетушка язвительно рассмеялась и прошипела: «Ты не стоишь тех денег, которые мы платим за горячую воду».

Согрев немного руки и ноги, Зита слезла со стола и вернулась на свое место в шкафу. Заснуть ей удалось только за час до рассвета, и она с трудом разлепила глаза, только когда тетушка принялась тыкать ее ручкой упавшей накануне швабры. Зита моргнула. В глазах все расплывалось, голова сильно болела, а кожа была горячей. Она попыталась встать, но ощутила сильную дурноту и чуть не упала.

— Ты что это делаешь? — крикнула тетушка. — Этими скатертями мы застилаем столы! Как ты смеешь на них спать?

— Но я сильно замерзаю по ночам, — прошептала Зита.

Тетушка негодующе уставилась на нее.

— Неблагодарная! Мы тебя кормим, даем тебе кров, а ты еще и недовольна! Чем это так воняет? — Она принюхалась, потом наклонилась к Зите и сморщила нос. — От тебя несет, как от немытой свиньи! Иди за мной.

Вслед за тетушкой Зита прошла в квартиру. Тут было тепло. Все ее тело ломило, першило в горле. Она явно заболевала. Тетушка распахнула дверь в ванную.

— Раздевайся!

Зита без раздумий повиновалась. Тетушка подхватила ее чуридар и скомкала его.

— Давай мойся. У тебя есть десять минут, не больше. Я постираю твои грязные лохмотья.

Зита забралась в ванну и с силой растирала свое тело, пока кожа не покраснела. Потом запустила пальцы в спутанные волосы и заплакала. Горячие, как лава, слезы стекали по ее щекам и капали в воду. Уезжая из Бомбея, Зита убеждала себя, что будет сильной, как сестра, но все равно оказалась не готова к такому страшному одиночеству и тяжелой жизни. Десять минут истекли. Она постаралась взять себя в руки, но слезы не останавливались.

Тетушка как вихрь ворвалась в ванную и бросила на пол полотенце и выцветшее фиолетовое сари.

— Вытирайся и одевайся. Тебя ждет работа.

К удивлению Зиты, тетушка позволила ей одеться в одиночестве. Она чихнула раз, потом другой и почувствовала, что простуда набирает обороты. Когда тянуть время было уже невозможно, Зита неохотно вышла из ванной и направилась в ресторан. Мальчик, Шиам, был на кухне. В руках он держал веник и совок.

— Мама ушла на рынок. — Он стеснительно улыбнулся. — Вроде бы я должен дать тебе это.

Зита нерешительно посмотрела на веник. Должна ли она подмести пол в ресторане? Это было одной из ее утренних обязанностей, но тетушка всегда маячила поблизости, наблюдая за работой.

Шиам бросил веник с совком на пол.

— Ты любишь крикет? — Он вытащил из кармана пачку потрепанных спортивных карточек и протянул их Зите. — Мне нравится Рики Понтинг и Сандип Патил. Только у меня нет Сачина Тендулкара. Ты знаешь Сачина Тендулкара?

Зита кивнула.

— Держи. — Он сунул карточки ей в руку. — Можешь посмотреть.

Зита взяла их. Кроме глянцевой карточки с изображением Рики Понтинга, все они были очень простыми — фотография спортсмена, окруженная белой каймой.

— Красивые, — наконец сказала она и выдавила из себя улыбку.

Шиам просиял. Его так и распирало от гордости.

— Когда я достану Сачина Тендулкара, я тебе обязательно покажу.

Раздался мелодичный звон — над дверью ресторана были подвешены колокольчики. Зита быстро схватила веник и совок и выбежала в зал, куда как раз входила тетушка с большим бумажным пакетом в руках. Теплое чувство, которое навеял разговор с Шиамом, тут же испарилось. Тетушка метнула на нее яростный взгляд и поинтересовалась, почему пол до сих пор не подметен.