— Как это не оказалось? — не поверил Томас. — Куда они делись? Мы ведь только что видели одного из них… — Он осекся. — Мы их спугнули, да? Я их спугнул. Когда побежал за машиной.

— Я не знаю.

— А что с Зитой?

— Ее там не было. Никаких следов. Мне так жаль.

— Как насчет девушек? Если Зита работала в квартире, кто-нибудь из них мог ее видеть, ведь так?

— Скорее всего. — Джулия неуверенно замолчала.

— Что такое?

— Дело в том, что я использовала все свои возможности, чтобы добраться до этой стадии операции. К девушкам у нас доступа нет. Протоколы строго засекречены, учитывая, что Петровичи в бегах. Возможно, девушки уже в каком-нибудь безопасном месте. Я не знаю где, и в отделе по борьбе с сутенерством мне ничего не скажут. Ну разве что у меня будут очень веские основания. — Она вздохнула. — Устные показания индийской официантки такими основаниями не являются.

— Понимаю, — сказал Томас.

Повисло неловкое молчание.

— Черт возьми, — выругалась Джулия. — Я знала, что так и получится. Томас, я бы очень хотела помочь вам еще чем-нибудь, но правда, мои полномочия здесь заканчиваются. Если я нарушу правила, то скомпрометирую себя везде, где только можно, — в бюро, в посольстве, с французами.

— Мне очень жаль.

Джулия подумала еще немного и снова вздохнула.

— Дайте мне немного времени, — наконец решилась она. — Не звоните. Я сама позвоню.

— Спасибо, — сказал Томас.

— Имейте терпение, хорошо?

— Терпение — это мое второе имя.

Джулия устало рассмеялась.

— Что-то я в этом сомневаюсь.

Джулия была абсолютно права. Ожидание всегда было для Томаса настоящим проклятием. Прийя называла это сбоем в его генетической системе. Три следующих дня он запомнил как изощренное истязательство. Он, словно привидение, скитался по Парижу, наугад выбирая поезда, исследовал бульвар Периферик, любовался лодками с моста Пон-Неф, а после полуночи бродил по Плас Пигаль, наблюдая за мужчинами, ищущими приключений, жаждущими воплотить в жизнь свои сексуальные фантазии.

Вечером третьего дня Томас сидел в мягком кресле возле окна, в своем номере, потягивал коньяк из хрустального бокала и смотрел, как постепенно зажигаются парижские огни, когда телефон вдруг зазвонил. Он вздрогнул и замер — на доли секунды его словно парализовало. Потом подскочил к кровати, схватил аппарат и прижал его к уху.

— Джулия?

— Встречаемся завтра на станции Монпарнас в шесть тридцать утра, — сказала она.

— С кем вы говорили?

— Завтра в шесть тридцать. Не опоздайте.

Не сказав больше ни слова, она повесила трубку.

Элизабет, Нью-Джерси.

Через некоторое время после инцидента с Игорем — Зита понятия не имела, во сколько это было, — Алексей принес ей миску безвкусного супа и пачку крекеров. Он ничего не сказал, просто поставил еду на пол у изголовья кровати; потом сделал Зите знак подняться и достал из кармана маленький цифровой фотоаппарат. Она неохотно встала. Алексей сделал два снимка и ушел. Зита старалась не думать о том, зачем они могли ему понадобиться.

Остаток дня прошел тихо. В какой-то момент Зита не выдержала и включила телевизор. Экран засветился, но вместо изображения на нем были только помехи. Она открыла тумбочку, на которой стоял телевизор, и обнаружила старый видеомагнитофон и стопку порнографических видеокассет. Зита захлопнула дверцу и как ужаленная отскочила от тумбочки подальше. Телевизор противно трещал и озарял комнату потусторонним светом, но она не решалась его выключить. Зите казалось, что секс сочится из стен комнаты, проникает во все щели, окружает ее, словно мерзкое вонючее облако. К ночи она поймала себя на том, что с нетерпением ждет хоть каких-то живых голосов.

Как и накануне вечером, появились девушки. Они разговаривали на своем непонятном языке. Затаив дыхание, Зита ждала, когда же распахнется дверь и на пороге появится Игорь, но ее никто не беспокоил. Где-то снова врубили музыку. Зита закрыла глаза и попыталась расслабиться, но уснуть было невозможно.

Когда музыка наконец смолкла, она слезла с кровати и притулилась в углу. В коридоре послышались шаги. Дверь открылась, и в комнату вошли Игорь и другой мужчина — раньше она его не видела. Они втащили в комнату девушку. Она сопротивлялась изо всех сил, извивалась и выворачивалась, но Игорь с компаньоном повалили ее на кровать и задрали юбку. Зита закрыла лицо руками и стала молиться. Постепенно отчаянные крики девушки перешли в рыдания. Мужчины вышли. Она, всхлипывая, сползла на пол и оперлась о кровать.

Зита взглянула на нее, и жалость затопила ее с головой. Она знала, что Игорь скоро вернется, но чувствовала странную уверенность, что ее он не тронет. Она подобралась к девушке поближе и устроилась рядом. Их колени почти соприкасались.

— Что тебе нужно? — прошептала та. Щеки ее горели от стыда.

Вместо ответа Зита взяла ее за руку. Девушка застыла, но руку не отдернула. Они просидели так несколько минут. Зита нежно поглаживала ее ладонь, успокаивая, утешая, как ребенка. Ей вспомнилась мать. Сколько раз Амбини сидела у ее постели, держа за руку. Этот заряд доброты, полученный в детстве, Зита хотела передать дальше — даже среди всей окружавшей ее тьмы и отчаяния.