Шрифт:
Самолет, поднявшийся с одного из московских аэродромов, летел на юго-восток. Летел низко, порой переходил на бреющий полет — так было безопасней, меньше вероятности встретиться с вражескими истребителями.
Рокоссовский, летевший в самолете, молчал. «Гитлеровцы у Волги» — само сочетание этих слов казалось немыслимым, чудовищным, злой выдумкой. Он сражался с немцами во время первой империалистической войны где-то под Лодзью, он бил врагов революции во время гражданской войны в Забайкалье, Приамурье, в монгольских степях. Всегда чувствовал за спиной необъятность и несокрушимость родной земли. А теперь? Летел воевать с фашистами под Сталинградом, на Волге, за тысячи верст от границы!
28 сентября 1942 года Сталинградский и Юго-Восточный фронты были непосредственно подчинены Ставке и одновременно переименованы: Сталинградский — в Донской, Юго-Восточный — в Сталинградский.
К К. Рокоссовский принял командование Донским фронтом.
И снова бои, бои, бои. Опять Рокоссовский дни и ночи в войсках. Изучает систему обороны противника, характер его действий, готовится к наступлению.
В состав фронта входили 63, 21, 24, 66 и 4-я танковая армии. Две армии занимали оборону по северному берегу Дона, три армии продолжали активные действия в междуречье Волги и Дона, нависая с севера над основной группировкой гитлеровцев, прорвавшихся к Волге.
Фронт растянулся на 400 километров. Как только бои приняли затяжной характер, Рокоссовский провел ряд мероприятий по улучшению управления войсками. Чтобы облегчить управление, он перенес командный пункт ближе к центру этой полосы — в Малую Ивановку.
Приступил к ознакомлению с войсками. Побывал в 63-й армии (командующий генерал В. И. Кузнецов), в 4-й танковой (командующий генерал В. Д. Крюченкин), в 24-й армии (командующий генерал И. В. Галанин), в 66-й армии (командующий генерал Р. Я. Малиновский). Побывал в дивизиях, полках. Теперь он знал свой фронт досконально, знал, в чем он нуждается, знал настроение командиров и солдат. Пусть малочисленны были многие соединения (в 4-й танковой армии, например, было всего… четыре танка), пусть не хватало боевой техники и боеприпасов, но теперь он знал главное: войска фронта горят желанием пойти в решительное наступление, очистить берега великой реки от вражеских войск.
В начале ноября из Ставки прибыл генерал армии Г. К. Жуков. Его приезд мог означать только одно: скоро!
План окружения и разгрома гитлеровской группировки в районе Сталинграда был разработан советским командованием заблаговременно. Теперь настало время его осуществления. Задача эта возлагалась на войска трех фронтов: Юго-Западного, Сталинградского и Донского. Тремя могучими клиньями они одновременно должны нанести сокрушительный удар по обороне противника.
Войска Юго-Западного фронта с плацдарма юго-западнее Серафимовича наносят удар с общим направлением на Калач. На третий день боев войска фронта должны соединиться с бойцами Сталинградского фронта, наносящими встречный удар из района Сарпинских озер. Так будет создан внешний фронт окружения гитлеровцев.
Войска Донского фронта наступают из района Клетской в общем направлении на Вертячий, окружают и уничтожают гитлеровцев в малой излучине Дона. А затем совместно с войсками Сталинградского фронта приступают к уничтожению основной вражеской группировки, окруженной в Сталинграде.
10
Подготовка к наступательной операции проводилась в обстановке строгой секретности. По приказу Рокоссовского все эшелоны с танками, артиллерийскими орудиями, боеприпасами подавались только по ночам. Земляные работы на передовой проводились открыто, на виду у противника. Это должно было создать у гитлеровцев впечатление, что советские войска здесь перешли к долговременной обороне, решили зимовать на достигнутых рубежах.
Настал день решительного наступления. В ночь да 19 ноября командующий Донским фронтом генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский, член Военного совета фронта генерал-майор К. Ф. Телегин, командующий артиллерией фронта генерал-майор В. И. Казаков, командующий бронетанковыми войсками фронта генерал-майор Г. Н. Орел, командующий 16-й воздушной армией генерал-майор авиации С. И. Руденко прибыли на вспомогательный пункт управления. Синоптики обещали летную погоду, значит, наступающие войска поддержит авиация.
Все готово. Все учтено. Все взвешено.
Противник молчит. Верно, ничего не подозревает.
Однако выясняется, что синоптики ошиблись. Густой туман заволок все вокруг. Самолеты не смогут подняться. Это первая неприятная неожиданность. А кто знает, сколько еще таких неожиданностей впереди?
Но вот сотнями орудийных глоток яростным грохотом огласила все вокруг артиллерия. Бледными мутными бликами вспыхивали в тумане дальние разрывы тяжелых снарядов и реактивных мин.
Проходят минуты, артиллерия переносит огонь в глубину обороны противника.
Загудели двигатели танков, заскрежетали по каменисто-мерзлой земле гусеницы. Поднялась пехота. Покатилось по полю мощное «ура».
Удалялся шум боя. Рассеивался и туман, как бы для того, чтобы командующий фронтом и его боевые помощники увидели поле боя еще дымящимся, пышущим жаром сражения, в копоти и накале.
Когда улучшилась видимость, пронеслись над головой краснозвездные самолеты. Неслись так стремительно к месту боя, словно хотели наверстать упущенное.
Пять суток яростных боев. И фронт противника наконец не выдержал. Бойцы двух наших фронтов, измотанные, обожженные огнем сражения, но радостные и счастливые, встретились и обнялись.