Шрифт:
И это снова был ОН! Не шанец, но — ШАНС!
На этот раз — для душегуба.
Дождавшись, когда особо нетерпеливые водилы начнут движение, Дружников рванул в противоположную от гаишников сторону, каким-то чудом умудряясь проскальзывать сквозь мгновением позже стартовавшие остальные машины. Саундтреком к его отчаянному спурту на проезжую часть обрушилась какофония звуков, густо замешанная на реве клаксонов, визге тормозов и истерично громыхающему: «СТОЙ! СТОЯТЬ, СУКА! ЗАСТРЕЛЮ НА ХЕР!!!»
Беглецу оставалось не более полутора метров до спасительного тротуара, как вдруг боковым зрением он сфотографировал невесть откуда вырулившую и несущуюся на него тараном маршрутку.
Вот теперь стало действительно смертельно (гайцы до того в скученной обстановке стремались стрелять), Дружников попытался отпрыгнуть. Но толчковая нога неожиданно поехала (Уж не обошлось ли и тут без дурехи-Аннушки, вечно разливающей масло?), и вместо прыжка получился лишь неловкий разворот спиной. В которую и врезалась отчаянно тормозящая маршрутка.
Душегуба подбросило: удар был столь силен, что, перевернувшись несколько раз в воздухе, он успел потерять сознание еще до того, как его итогово-шумно припечатало об асфальт.
Хорошо хоть не головой. Хоть здесь повезло…
— Тебе сказали «стоять», а не «бежать»! Разницу улавливаешь, придурок?
— Успокойся! Он все равно тебя не слышит! — бросил напарнику «мини-шварценеггер». Присев на корточки, он, безо всякой деликатности, за волосы приподнял ушедшую в бессознанку голову беглеца и развернул разбитую в кровь физиономию, предъявляя на опознание белому как мел Грибкову. — Точно он? Или плюс-минус два диоптрия?
— Да… Это… это он стрелял.
— Ну, смотри. Ежели чего — отвечать вместе. Оп-па! — Гаишник всмотрелся в неподвижное тело, сунул руку под полу его куртки и осторожно, двумя пальцами, извлек ствол с обмотанной скотчем рукояткой.
Толпа зевак восхищенно и слаженно ахнула, а Александр Валерьевич, что тот хамелеон, изменил цвет мела на цвет савана.
— Виталя! — удовлетворенно хмыкнул «мини-шварценеггер». — Вызывай базу! Вот чует моё сердце, попадем мы сегодня в самые верхние строчки хит-парада!
Отчего-то не разделивший оптимизма напарника Виталя недовольно проворчал:
— Не знаю куда, но то, что «попали», — эт-точно! — и заголосил в носимую станцию: — База! База! Вызывает экипаж два-семь! Прием!
В ответ послышались зубовный скрежет, бормотание. А затем отчетливо-безразлично прозвучало:
— На приеме база! Что у вас, два-седьмой?
— База! По ходу, мы тут киллера упаковали. А вот че с ним дальше делать — не в курсах…
Спустя примерно час после по-голливудски драйвовых событий на улице Кирочной на кармане старшего оперуполномоченного криминальной полиции Гладышева завибрировал мобильный телефон.
— Внимаю тебе внимательно, Никитич.
— Жора? Прикинь, только что из дежурки позвонили: гаишники вроде как взяли стрелка.
— Какого стрелка?
— Как какого? На убой на Фурштатской от нас вроде тебя отрядили?
— Ну да. Я сейчас как раз здесь и тусуюсь. Жду своей очереди на доступ к телу. Мертвому, естественно.
— О чем и толкую! Гаишники задержали твоего киллера!
Гладышев удивленно замотал головой:
— Погодь! Не части! Ты хочешь сказать, что в нашем городке в кои-то веки сработал план «Перехват»?
— В том-то и дело, что они вроде как его личным сыском взяли. Его и свидетеля тоже.
— Гайцы?! Личным сыском?! Киллера и свидетеля?! Воистину этот мир сошел с ума!.. Где они их взяли?
— В двух кварталах от места происшествия. На перекрестке Восстания и Кирочной. Убивец при задержании под машину попал, так они его в больничку повезли. Во Вредена. [2] Так что давай: шеф приказал, чтоб ты — ноги в руки — и туда подрывался…
Гладышев убрал телефон, удилАми закусил фильтр сигареты и, все еще не веря в свалившееся на него оперское счастье, выдохнул вместе с дымом:
2
Больница при РНИИ травматологии и ортопедии имени Р. Р. Вредена.
— О-ХРЕ-НЕТЬ! Вот что Крест Животворящий и внеплановая переаттестация с людями делают!..
Санкт-Петербург, 24 июня 2011 года, пт.
— Ну вот, блин, укатила. Жаль, пассажира не успел разглядеть.
Раздвинув пальцами жалюзи, Петрухин стоял у окна и смотрел на парковку «Магистрали».
Этот пятничный день выдался у решальщиков на редкость скучным и длинным.
Впрочем, как и вся неуклонно катящаяся на убыль рабочая неделя.
Впрочем, как практически весь первый летний месяц их новой, гражданской — не службы, но службишки.