У самой Людмилы не возникало никаких сомнений в том, что она должна мне помочь. Она считала своей обязанностью просто делать все, что я скажу, доказывая всему миру свою любовь. В те моменты, когда Людка, вот как сейчас, отдавала в мое распоряжение и себя, и все, что у нее было, мне становилось очень стыдно. Было очень гадко от себя самого, потому что я не мог дать этой женщине того, чего она по праву заслуживала. Наверное, она просто ошиблась в выборе своего мужчины.

Платон сказал: «Цепляясь за чувства, вряд ли познаешь истину», поэтому, несмотря на всю эту лирику, в понедельник я приступил к выполнению своего плана по спасению себя любимого. Первым этапом спасения стала моя поездка на Черкизовский вещевой рынок, если кто не знает адрес, то – улица Большая Черкизовская, 125а.

На Черкизовском или, как его называют в народе – Черкизоне, меня интересовали отнюдь не шмотки. Мне необходимо было воспользоваться услугами «Хавалы». Как известно, то, что мы знаем – ограниченно, то, чего не знаем – бесконечно. Вот среди того, о чем не знает большинство населения страны, была и «Хавала» – подпольная финансовая система. С помощью этой структуры можно было без проблем переправить деньги в любую точку мира.

Разумеется «Хавалу» использовали только в тех случаях, когда происхождение денег сложно было объяснить. Эта хитрая структура была нужна очень многим – от криминальных авторитетов, до высших государственных чиновников. Поэтому она преспокойно существовала много лет параллельно банковской системе, превосходя ее надежностью, точностью и быстротой операций. Мошенничать с «Хавалой» было бы себе дороже. Быстрая ликвидация нескольких безумцев, попробовавших нарушить неписанные правила, создало системе репутацию солидного учреждения. Контора «Хавалы» находилась в недрах Черкизона. В свое время один мой хороший знакомый рассказал, как можно с ней связаться в случае надобности.

Я быстро нашел нужный киоск и, не обращая внимания на записку: «Ушла обедать. Не скучайте!», постучал в закрытое окошечко. Вопреки логике и моим ожиданиям, в окошке появилось усатое лицо кавказской национальности. Лицо доброжелательно посмотрело на меня и спросило:

– Что хочешь, брат?

Хотя я точно знал, что братьев у меня нет, тем не менее, приветливо улыбнулся и ответил:

– Алика хочу, брат. Дело у меня к нему.

Лицо с минуту подумало, потом исчезло в глубине торговой точки. Через секунду из боковой дверки выскочил низенький усатый человечек и махнул мне рукой.

– Пошли.

Мы долго петляли по бесконечным рядам Черкизона. Вполне возможно, что мой провожатый из соображений конспирации специально удлинял и запутывал наш путь. В конце концов, мы спустились в какой-то подвал, прошли по подземным коридорам еще несколько десятков метров и очутились в небольшой комнатке без окон.

– Алик, – показал усатый на пожилого человека в очках, который, сидя за канцелярским столом, мирно читал газету.

Тот коротко взглянув на меня поверх очков, отложил газету в сторону и произнес:

– Что вы хотели молодой человек?

Я в нескольких словах объяснил, что мне завтра нужно будет обменять рубли на валюту и отправить деньги по определенным адресам. Алик назвал процент, который он берет за эти услуги. Процент был грабительский. Мы немного поторговались. Слегка уступил я, чуть-чуть он и вскоре согласие было достигнуто. Договорившись о прочих деталях нашей сделки, я, все так же в сопровождении усатого, покинул солидное учреждение.

По пути к выходу, усатый, видимо почувствовав ко мне доверие, вдруг предложил, понизив голос:

– Погоди, брат. Может, ты наркотой интересуешься? Все есть: трава, колеса, герыч.

Я молча покачал головой. Но усатый не унимался.

– Я не дорого отдам. Может, тебе кокс нужен? Тоже достану.

Я резко повернулся к недомерку и, сделав свирепое лицо, жестко сказал:

– Слушай, Кокнар-ага, я наркотой не занимаюсь. Понял?

– Понял, – сразу согласился усатый. – Не сердись, брат. Семью кормить надо? Надо. Самому кушать надо? Надо. Скоро вот еще младший братишка с семьей приезжает из Армении. Тоже надо принять, устроить на хорошую работу.

– Вас и так уже в России полно, а все едете и едете. Чего вам дома не сидится? – в сердцах бросил я.

– Так Армения же не резиновая, – виновато развел руками усатый. – Нет, брат. Нам без России полная хурма!

Успешно уладив одно дело, ровно в три я был в Столярном переулке. Оставив машину у краснокирпичного здания бань, я, не торопясь, поднялся на высокое крыльцо и огляделся. Не заметив ничего подозрительного, зашел внутрь, прошел через здание и вышел с другой стороны через служебный вход. Обойдя бани, я нашел укромное местечко, с которого моя скромная «убийца иномарок» была хорошо видна, и принялся наблюдать.

Долго ждать не пришлось. Через несколько минут к моей «шестерке» подъехал огромный черный «Мицубиси Паджеро» и загородил ее от посторонних взглядов. Из мицубиси выскочил какой-то тип в синем лыжном костюме, вытащил объемистую сумку и скрылся за иномаркой. Вскоре он снова занял свое место в «Паджеро». Сумки у него в руках уже не было. Внедорожник плавно тронулся и исчез в потоке машин.

Короткое время спустя и я покинул Краснопресненские бани, правда, в противоположном направлении. Свернув в ближайший тихий дворик, я достал с заднего сиденья сумку и с любопытством заглянул в нее. Что там для меня приготовила голубоглазая красавица?