– А ваше мнение, Ефим Борисович, что могло случиться с девушкой?

Пастернак пожал плечами.

– Откуда же мне знать? Только Никася – деточка не бледная. Раньше мы всегда о ее движениях узнавали первыми. А в этот раз уже две недели тишина. Это на нее не похоже. Не ее стиль. Я имею думать, что что-то случилось. Не хорошее что-то.

– Вы уверены?

– Уверен?! Один мой родственник-дальтоник до сих пор пока уверен, что проезжает перекрестки на зеленый свет. Как тут можно быть в чем-то уверенным?!

– Значит, детектив ничего не узнал? – переспросил я.

Пастернак многозначительно посмотрел на меня.

– Я так не говорил. Кроо позвонил мне сегодня и попросил встретиться. Он будет нас ждать завтра в полдень в ресторане «Далмация» на Агриппаштрассе. Видимо у него появились какие-то новости.

За разговором мы незаметно оставили позади большую часть пути. Мелькнул съезд с автобана на дорогу, ведущую к Леверкузену. Скоро показались первые здания Кельна. Кельн – город Фомы Аквинского, Марии Медичи, Рубенса и Карла Маркса! Кельн – древняя римская Колониа Клаудиа Ара Агриппиненсиум! Город, являющийся одним из крупнейших экономических и культурных центров Германии, занимающий в ней четвертое место по населению и третье по площади. Родина одеколона. «Метрополия на Рейне», как часто называют Кельн, знаменитая своим главным храмом – Кельнским собором!

Поток машин делался все плотнее. Я оглянулся на заднее сиденье. Сашку укачало, и она давно уже спала, положив голову на свою сумку с вещами.

– Остан'oвитесь в отеле «Ам Аугустинерплац» на Хоэштрассе, – сообщил Пастернак. – Это в Инненштадте, в центре. Одна из лучших гостиниц Кельна. Рядом станция подземки Хоймаркт. Удобно. Вас, конечно, ждут завтра, но я таки договорюсь. Меня там хорошо знают. Останетесь довольны.

Наш фольксваген пересек по мосту Дойцер-брюкке величественный Рейн и углубился в лабиринт узких улочек Старого города. Через несколько минут Пастернак остановил машину возле импозантного четырехэтажного здания. Белая светящаяся надпись над козырьком входа извещала, что это и есть «Ам Аугустинерплац».

Я принялся будить вконец разомлевшую Сашку. Пастернак, извинившись, убежал вперед – договариваться. Когда я, нагруженный нашими вещами и, с зевающей во весь рот девчонкой, очутился, наконец, в светлом гостиничном холле, человечек с коричневым портфелем уже все устроил. Услужливый турок-бой проводил нас на второй этаж и показал наши номера – светлые, уютные комнаты, оборудованные всем необходимым, включая Интернет. Из окон был виден соседний перекресток и многоэтажный паркинг справа.

Оставив Сашку разбирать багаж, я, вместе с боем, спустился в холл. Пастернак ждал меня, утонув в большом красном кресле. В руках он держал чашку с кофе, в которую время от времени опускал свой длинный горбатый нос. Я занял соседнее кресло и тоже заказал кофе.

– Как вам апартаменты, господин Баринов?

– Спасибо, Ефим Борисович. Все очень мило.

Маленький человечек самодовольно улыбнулся.

– Я же предупреждал, что вы таки останетесь довольны! Пастернак зря пачкать свою репутацию не будет!

Условившись о завтрашней встрече в «Далмации», мы расстались.

Сашка сидела в моем номере. Пока я пил кофе с Пастернаком, она успела принять душ, надушиться французским парфюмом и переодеться в новое платье. Увидев меня, девчонка вскочила и покрутилась передо мной на каблуках.

– Зацени, красоточку!

Я рассмеялся.

– Осторожно! Боюсь ослепнуть!

Довольная Сашка остановилась и спросила:

– Ну, что, Сережка, какие планы? Как будем до вечера время убивать?

– Время убить нельзя. Это оно нас постепенно убивает.

Девчонка скорчила капризную гримаску.

– Я же серьезно, философ! Что сейчас будем делать?

– Пойдем гулять. В этом городе масса интересного. Давай, для начала, посмотрим всемирно известный Кельнский собор, – предложил я. Заодно не плохо было бы проверить, нет ли за нами слежки. Не хотелось и здесь встретиться с еще одним парнем в футболке и с винтовкой. Хотя услужливый Ефим Борисович первым делом позвонит Габору и доложит о нашем неожиданном появлении, я все-таки надеялся, что в результате своего хитрого маневра, нам удалось оторваться от преследователей. Пусть даже на короткое время.

– Может этот собор и всемирно известный, но я про него ничего не слышала, – заметила Сашка. Она взяла меня под руку, и мы чинно тронулись в путь.

Хоэштрассе оказалась бойкой торговой улицей. Бесчисленные магазины, кафе, салоны, бюро и офисы различных фирм зазывали яркими, кричащими вывесками. Выложенные плиткой тротуары были заполнены гуляющими бюргерами и туристами. Везде слышалась разноязыкая речь: немецкая, английская, французская, турецкая, испанская, польская, русская… Мы не спеша, дошли до собора, чьи готические шпили были видны еще издали. Грандиозное здание поражало своим величием.

– Ничего себе домик! – потрясенно произнесла Сашка, задирая голову, чтобы лучше рассмотреть башни колоссального сооружения.

– Свыше ста пятидесяти семи метров в высоту! – сказал я. – Это был самый высокий собор мира до конца девятнадцатого века. Его строили более шести веков. Существует древняя легенда о том, что Кельн будет процветать до тех пор, пока будет строиться Кельнский собор.

– Так его же давно построили? – удивилась Сашка.

– Не совсем. Этот собор и по сей день не перестают строить и перестраивать. Хитрые немцы ежегодно тратят миллионы евро на ремонт и разные дополнения.