В период с 1985 по 1993 гг. участвовал в многочисленных операциях, проводившихся спецподразделениями Главного разведывательного управления и Внешней разведкой в различных регионах мира. В 1989 г. Баринову С. И. присвоено звание капитана. Имеет несколько правительственных наград. С 1993 г. уволен со службы и перешел на нелегальное положение.

В совершенстве владеет стрелковым и холодным оружием, приемами защиты и нападения. Представляет особую опасность при задержании!

Словесный портрет: рост – высокий; фигура – средняя; волосы – русые; лоб – широкий, покатый; глаза – серые; лицо – овальное; брови – дугообразные, широкие; нос – толстый, прямой, с горизонтальным основанием; плечи – горизонтальные.

Особые приметы: на левой ноге у щиколотки небольшой шрам.

Другие особенности: владеет несколькими иностранными языками: английским, немецким, испанским и др.; обладает незаурядными актерскими способностями, легко входит в доверие к окружающим; не курит, алкоголь употребляет в случае необходимости.

Необходимо принять самые активные меры к обнаружению и задержанию Баринова».

Так и не дождавшись звонка Маргулиса, я осторожно вышел на лестничную клетку и поднялся на последний этаж. На всякий случай я заранее осмотрел пути отхода и знал, что дверь на чердак не закрыта на замок. После короткого путешествия по крышам и чердакам, я вышел на улицу довольно далеко от квартиры моего друга и на ближайшей остановке вскочил в первый попавшийся троллейбус.

Проехав несколько остановок, я покинул гостеприимный общественный транспорт. Мне срочно нужно было найти телефон и позвонить Маргулису, пока и с ним не случилось чего-нибудь. К счастью, я запомнил номер его сотового и вскоре без труда дозвонился до него из автомата.

– Что случилось? – удивился Маргулис моему звонку.

– Женя, домой пока не ходи, там большой беспорядок, – предупредил я друга. – Встретимся в Пассаже через час, и будь, пожалуйста, осторожен.

– Понял. В Пассаже через час, – повторил Маргулис и отключился.

Час, оставшийся у меня до встречи с другом, я провел, шатаясь по залитым дождем улицам города на Неве. Обычная проверка показала, что слежки за мной нет, хотя в сложившихся обстоятельствах этот факт уже мало что значил. Отсутствие наблюдения не помешало моим преследователям отыскать меня в Петербурге на следующий же день после моего приезда. Конечно, как специалист, я знал, что существуют более хитрые способы контроля за людьми, чем шляющийся за тобой по пятам неприметный тип в темном пальто. Все-таки на дворе двадцать первый век и человечество напридумывало много всяких технических устройств, облегчающих поиск и обнаружение разных мутных личностей. Но пока, я не мог определить, каким образом мои неведомые противники постоянно оказывались у меня за спиной.

Быстро смеркалось. До встречи с Маргулисом времени оставалось в обрез, и я поспешил в сторону Пассажа, стараясь идти дворами через множество старых, темных и грязных проходов и арок, которыми изобилует эта часть города. Когда до цели оставалось уже совсем немного, меня охватило предчувствие беды. Я вдруг ясно почувствовал, что мне не нужно туда идти, что там меня ждет опасность. За прошедшие годы я привык доверять своей интуиции и решил изменить план, но не успел. Они оказались ближе, чем я думал.

Пройдя длинным узким проходом между двух глухих кирпичных стен, я свернул в темную, сырую арку. Мои глаза еще не успели привыкнуть к мраку, царившему там, как чьи-то сильные руки схватили меня одновременно с двух сторон. Последнее, что осталось у меня в памяти – в легких вдруг исчез воздух. Я инстинктивно попытался вдохнуть и потерял сознание.

Жарко. Очень хочется пить. Все тело ломит от усталости. Мы из последних сил бредем по выжженным солнцем холмам Восточной Анатолии. Мы – это я, мой сослуживец и друг Семен и проводник из отряда курдских партизан «Пеш-марга» товарищ Амер. Третий день нас планомерно загоняют в ловушку правительственные войска. Наш камуфляж песочного цвета давно потемнел от пота и покрылся солевыми разводами, кроссовки у всех почти развалились, продукты и вода кончились. Даже невозмутимый Амер явно пал духом. Хотя «Пеш-марга» и означает «заранее мертв», все же наш курд, как и мы, на тот свет не спешит. Поэтому, он неутомимо ведет нас, постоянно меняя направление, выискивая какую-нибудь тропинку, еще не перекрытую врагом, чтобы вырваться из этих страшных, безлюдных мест, где нас ждет плен или смерть.

К вечеру третьего дня мы укрылись в полуразвалившемся домике, одиноко стоящем на краю небольшой ложбины, лежащей между двух невысоких холмов. За ложбиной виднелся редкий лесок из причудливо скрученных, постоянным в этой местности ветром, акаций. Наскоро пожевав каких-то корешков собранных по дороге Амером, мы с Семеном мгновенно заснули. Наш проводник устроился у дверей с оружием наготове и тоже задремал.

Проснулся я от того, что Амер резко взвел затвор автомата и занял в дверях позицию для стрельбы. Его тонкий слух горца раньше нас уловил опасность. Пока Семен осторожно выглядывал в окно, я посмотрел на часы: шесть двадцать пять утра по местному времени.

– Коммандос, человек десять, – тихо сказал Семен. – Идут в нашу сторону.

– Придется принимать бой, – ответил я. – Уходить уже поздно. Здесь мы тоже отсидеться не сможем. Они все равно осмотрят дом и найдут нас.

– Лучшая защита – это нападение, – согласился со мной Семен.

«А еще это – провал задания», – подумал я, занимая позицию у другого окна.

Группа фигур в оливковом обмундировании осторожно приближалась к нам. Подходя все ближе, они все более рассредоточивались, охватывая домик с трех сторон. С четвертой стороны стену строения закрывал склон холма.