Но обычная логика в данном случае не работает! Скотт и тогда это подозревал, а сейчас знал точно! Целый год он обсуждал это с Дженис, с друзьями по форуму, прочел все возможные книги на эту тему. Вывод — детям лучше с родителями! Это основное и непреложное правило!

Конечно, существуют исключения, когда дети подвергаются физическому насилию, унижению, когда ими пренебрегают и так далее. И хотя из-за проблем с наркотиками ЛаДания была совершенно безразлична к младшему сыну последние несколько недель, и пусть эта история с наркотиками закончилась для нее сроком, она была такой не всегда. Брэй уверял, что она не употребляла ничего тяжелого, держала себя в руках и не была полностью зависима — могла по собственному желанию употреблять или отказаться. В прошлом году ее сопровождали неудачи: она потеряла работу, разорвала отношения с бойфрендом. Она чувствовала себя одинокой во многом из-за отсутствия старшего сына. И она сорвалась — перешла на более тяжелые наркотики, чтобы пережить непростые времена.

Конечно, это ее не оправдывало. Но Брэй был уверен, что урок она усвоила и не станет наступать на те же грабли. Она ему много раз обещала. Брэй был очень зол на мать из-за того, что та угодила в тюрьму и бросила сына на произвол судьбы, но, несмотря на это, юноша признавал: в основном ЛаДания старалась быть хорошей матерью.

Достаточно хорошей, конечно. Матерью года ей не стать ни при каких обстоятельствах. Порой она бывала довольно эгоистична, любила поспать подольше и не подниматься, чтобы собрать детей в школу, убедиться, что они позавтракали и у них есть деньги на школьный обед.

Она небрежно относилась к деньгам, и часто под конец месяца они с Куртисом лицезрели пустой холодильник. А наличие перед этим пустым холодильником двух голодных мальчиков никак ее не стимулировало.

Она часто надолго оставляла детей одних, отправляясь в загул со своими подозрительными друзьями. Она не могла удержаться на работе, толком не умела готовить и не особо заботилась о поддержании чистоты в доме.

Она и не думала устанавливать какие-то правила для детей и следить за их соблюдением, просто не видела в этом смысла. Считала, что они и сами узнают, как только оступятся.

Но все это — не повод отобрать у родителя ребенка. А будь это так, говаривала Скотту Дженис, то большинство родителей были бы лишены родительских прав. И если тараканы в кухне, отсутствие дисциплины и долгие «зависания» матери вне дома в подозрительной компании считать веским основанием для лишения ЛаДании прав на ребенка, то огромное количество людей в Мичигане должно было отдать своих детей в добрые руки.

Прошлой осенью, в те долгие ночи, когда он общался с Франни, она в общем-то говорила Скотту то же самое! Она пыталась втолковать, что история малыша не уникальна и ничем не отличается от тысяч таких же историй в Детройте, Кливленде, Хьюстоне и во множестве других городов по всей стране. И есть огромное количество людей, которые могли бы стать лучшими родителями, и огромное количество детей, которых могли лучше кормить, уделять больше внимания, помогать с домашним заданием, окажись они в других семьях.

Но это не означает, что разлучать их с родителями — правильно! Нет в Америке ни одного детского психолога, который бы подтвердил, что хороший дом, нормальная дисциплина и вкусные и полезные обеды заменят ребенку любовь его родителей.

— Правительство не может требовать от граждан быть идеальными родителями! — повторяла Дженис Скотту. — Мы надеемся, что для своих детей они стараются быть лучше, чем они есть. И если родители любят детей, если дети не брошены, им ничто не угрожает, мы считаем, что этого достаточно, и переключаемся на следующую семью.

Как бы Скотту хотелось, чтобы и для него этого было достаточно! Осознавать, что Куртис живет с матерью, которая любит его, что он не предоставлен сам себе.

Мужчина себя уговаривал, мол, так и есть, и повторял это каждый день.

Но, несмотря на эту ежедневную мантру, он не мог контролировать свои эмоции. Стоило лишь представить, каково Куртису теперь в квартире матери. Эта мысль разрывала его на части. Скотт думал о способностях мальчика и о том, что они пропадут, если их не развивать, то есть если он будет вести прежний образ жизни. Снова не будет сделана домашняя работа, уровень чтения, который удалось подтянуть, вновь опустится к старым показателям, и мальчик снова будет частым гостем в кабинете директора.

А вдруг он не сможет даже получить диплом об окончании средней школы? Речь даже не о колледже, даже не о том, чтобы вырваться из своего района, который держит в своих тисках многих, в том числе и ЛаДанию. Он не сможет преодолеть порочный круг наркотиков, нищеты и спиртного.

Брэй боролся за то, чтобы вырваться, и победил. Но он уникальный, один на миллион, с необычным сочетанием таланта, физических данных, ума и трудолюбия, которые, очевидно, старший брат унаследовал от отца и которые младшему не достались.

Скотт надеялся, что восемь лет — слишком юный возраст, чтобы судить о способностях, но пока не было похоже, чтобы у Куртиса был такой же потенциал, как у брата, такие же физические данные. Живя в доме у Коффманов, малыш мог чего-то достичь, мог просто нормально жить, в конце концов. Скотт и Лори все бы сделали для этого. А без них? Мысль о возможном развитии событий причиняла Скотту почти физическую боль.

Мужчина плюхнулся на стул и еще раз оглядел опустевшую комнату.

— Все будет хорошо! — сказал он себе, но голос прозвучал неуверенно, слабо и сипло.