Против воли Мары Том от себя добавил раздел про понимание, про то, что не нужно расстраиваться, если мама падает, роняет вещи и прочее. Мара хотела, чтобы девочка могла свободно выражать свой гнев, раздражение по поводу поведения матери, если она действительно испытывает эти чувства. Держать эмоции в себе из-за какого-то обещания, данного отцу, противоречило взглядам Мары на воспитание.

Хорошо, что Тома не было сегодня в школе, подумала Мара, иначе Лакс была бы вынуждена проводить Мару на улицу, хотя девочка совсем не хотела этого.

Лакс кивнула:

— Я помню.

— Хорошо, — ответил Том, гладя ее по голове, — значит, ты помнишь, что не стоит злиться на маму, ведь произошедшее не ее вина, правда? — Лакс уставилась на свои колени. — Да, Лакшми? — переспросил Том строго, призывая согласиться.

Но девочка не шелохнулась, и Мара не винила ее за это.

Том не настаивал, лишь сидел тихо, позволяя поплакать у себя на коленях. Муж просто гладил ребенка по вздрагивающим плечам. Мара увидела, как на щеке мужа ходят желваки. Она закрыла рот рукой, чтобы удержать свой собственный всхлип, и отступила чуть назад, привалившись к стене, полотенца посыпались из рук.

Мара провела часы в тревожных раздумьях: вдруг однажды ее состояние поставит дочь в неловкое положение? Вдруг мужу придется справляться с ее симптомами, а помочь справиться Лакс окажется слишком трудным для него?

Но ни разу в течение этих долгих часов она не подумала и даже близко не подошла к осознанию того, что сама почувствует, если такое действительно произойдет.

Она услышала голос Лакс, громкий и жесткий:

— Папочка, я не хочу, чтобы она приходила в школу!

Мара на секунду ощутила прилив гордости за дочь и ее способность выразить свои эмоции вопреки приказу отца, но ее сердце рвалось на части.

Она чувствовала боль в голосе дочери, могла представить, как ее тоненькое личико скривилось оттого, что она ослушалась отца, и оттого, что сказала о матери.

— Я не хочу, чтобы она стояла на улице, ожидая меня, и на крыльце тоже! Я не хочу, чтобы над ней смеялись дети! И надо мной тоже!

— Так, подожди минутку! — сказал Том. — Я не хочу слышать…

— Я хочу, чтобы она оставалась дома всегда! И никогда не выходила!

Мара оперлась о стену. Было больно думать, что Лакс придется скрывать свои настоящие чувства по поводу болезни матери, но слышать, как она их выражает, было во сто крат больнее.

Текущая горячая боль заполнила Мару с головы до пят, царапала ее изнутри, окутывала кости, пронзала кожу.

А потом она почувствовала пустоту.

Ее ноги подкашивались, она заставила плечи развернуться, тело выпрямиться. Глубоко и медленно вдыхая, она умоляла свое тело не подвести ее в этот раз.

— Ну, будет, будет, — приговаривал Том, а потом сказал еще что-то, тише и нежнее.

— Ты не понимаешь меня, папочка! — Мара опять услышала детский голос, Том ответил, снова тихо и нежно.

Мара уже не слышала ни Лакс, ни Тома, до нее только доносилось его тихое бормотание, ее громкие протесты, пока их голоса не слились в один:

«Том и Лакс едут в тишине в машине. Она угрюмая, он заставляет себя игнорировать ее. Они паркуются, заходят в здание, регистрируются. Лакс закрывает уши из-за гудков сирены и хлопающих дверей. Эти отвратительные раздражающие звуки, она росла, презирая их. Они идут до конца коридора, в общую комнату. Медсестры называют это гостиной, ну да ладно, думает Лакс, кого они пытаются обмануть?

Мара сидит у окна, смотрит в него, но ничего не видит. Старое, изношенное одеяло наброшено на колени, хотя на улице жара.

Лакс бледнеет. От запаха в комнате ее тошнит. Но она выучила — если жалуется, то после обеда ее ждет наказание, запрет выходить из комнаты. Когда папа не смотрит, она зажимает нос руками.

Том подходит к Маре, нежно берет за руку и целует в макушку. Волосы жены безжизненно свисают — непричесанные, грязные, сухие. Он игнорирует это и все равно целует ее.

Зрелище того, как отец прикасается к голове матери, вызывает у Лакс позыв к рвоте. Она аккуратно и беззвучно подавляет его. Падает на стул, скрещивает руки на груди и надувает губы. Она не хочет быть здесь! Она хочет сидеть в Интернете, в телефоне, переписываться с друзьями. Черт побери, даже делать домашнее задание намного лучше, чем эти визиты.

Какой толк от этой женщины? Она уже попрощалась мысленно со своей матерью. С той матерью, которая у нее когда-то была. Мать, которая читала ей, катала на качелях, каждый день в пакет с обедом добавляла маленькую записку «Я всегда буду любить тебя. Мама». Та мама, на которую она равнялась, хвасталась перед друзьями. Была рада видеть каждый день, когда автобус привозил ее домой.