— Я говорил об этом с Дженис, — пояснил Брэй. — Учитывая обстоятельства, я мог его отложить. Но считаю, для Куртиса лучше, если он как можно скорее узнает о своем будущем. Поэтому я сказал, что не хочу откладывать суд. Сообщить судье мое решение, выполнить все формальности, и пусть определится его судьба.

— Какое решение? — спросил Скотт.

— Она сказала, что выбор у меня небольшой: или стать опекуном самому, или отдать в детский приют.

— Что? — вскричал Скотт. — Она предложила студенту быть опекуном восьмилетнего ребенка? — Он просто не мог поверить услышанному. — Она предложила такой вариант? А где, по ее мнению, он должен спать? На полу в твоем общежитии? А уроки делать в шкафу, пока ты занимаешься своими заданиями? И спать в автобусе по пути на твои матчи? — Произнося это, он все бил и бил по рулю, чувствуя, как жар поднимается из груди и ползет к шее. Ему не нужно было смотреть в зеркало, он знал, как вздулись вены на шее.

Лори заговорила, не отрывая взгляда от окна:

— Успокойся, Брэй не делает никаких предположений, он просто рассказал, что сообщила Дженис.

— Прости, — сказал Скотт и виновато посмотрел на нее. Но взгляд Лори был прикован к виду за окном. Он так же виновато посмотрел на Брэя через зеркало.

— Да ладно, все в порядке, — тот отмел извинения Скотта взмахом гигантской руки, — сначала я сам был в шоке. Но я думал об этом все утро! И посоветовался с друзьями. В сущности, это имеет смысл, если вдуматься. Я его единственная семья. Я должен быть опекуном. И чего ждать? У вас скоро будет собственная семья. Я не могу оставить его с вами…

— Значит, ты все вот так бросишь? — Скотт щелкнул пальцами. — Откажешься от диплома? От будущего?

Он уставился на жену, желая, чтобы она объяснила Брэю, что он не прав и что они будут воспитывать Куртиса, прежде чем Брэй укрепится в своем решении. На этот раз она встретилась с ним взглядом и прошипела:

— Скотт! Позволь! Ему! Закончить!

Учитель глубоко вздохнул и сказал:

— Извини, Брэй, я… Продолжай.

Лори смерила его еще одним взглядом, прежде чем отвернуться.

Брэй снова махнул рукой:

— Да, все нормально! Хотя на самом деле не очень. Все так ужасно! Но я не хочу откладывать и заставлять его ждать. Ему нужен ответ, он его заслуживает. — Брэй глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул и увидел взгляд Скотта, направленный на него через зеркало. — И вот мой ответ — я стану его опекуном. Я брошу университет, перееду домой. У мамы осталось немного денег — страховка с какой-то прошлой работы. Дженис сказала. Этого немного, но хватит, пока я не найду работу.

Жестом он остановил Скотта, который уже ерзал, сгорая от нетерпения возразить.

— Я знаю, о чем вы думаете и что собираетесь сказать. Да, я об этом думал. И да, мне будет тяжело расставаться с учебой, университетом, баскетболом, со всем. — Он взлянул в окно и покачал головой, будто прощался со своей будущей карьерой, понимая, что пришел конец всем мечтам.

Потом повернулся к Скотту и добавил:

— Но я хотел играть в НБА и сделать карьеру в первую очередь для того, чтобы улучшить жизнь моей семьи. Вы это знаете. А Куртис и есть моя семья. И что я буду за человек, если отдам его в приют, чтобы облегчить свою жизнь?

Скотт открыл рот, но Брэй покачал головой, и Скотт позволил юноше закончить.

— Я понимаю, что вы злитесь. Думаете, что зря потратили время, те годы, помогая мне достичь должного уровня для поступления в университет. Конечно, эта злость справедлива. Выходит, я всем этим пренебрегаю. И я злюсь оттого, что мне приходится так поступать!

Он отвернулся, Скотт услышал горечь в его голосе.

— Я очень злюсь, что мама поставила меня в такое положение. За то, что оставила Куртиса без родителя.

Брэй глубоко вздохнул и продолжил:

— Но все так, как есть, — он пожал плечами, теперь уже спокойно, — и я не вижу другого выхода. Поэтому поступлю именно так. А в университет смогу вернуться, как только соберу денег. Получу диплом и лучшую работу. А сегодня не будет ни университета Мичигана, ни НБА. Все это осталось в прошлом, и я с этим смирился.

Скотт вновь попытался прервать парня, но Брэй положил руку ему на плечо, молча прося помолчать еще мгновение.

— Мне нужно, чтобы вы одобрили мой выбор, тренер! И помогли мне, поддерживая морально. Не говорите, пожалуйста, о том, что я и так знаю! Как это все ужасно, стыдно, несправедливо и все такое. Я и так знаю. Но я сейчас не могу об этом думать и не хочу это слышать, пожалуйста!

Скотт заставил себя прекратить пререкаться. Он последовал примеру Брэя — просто глубоко вздохнул, потом еще и еще раз. Приказал себе успокоиться. Он молча вел машину еще пару километров, глубоко вдыхая и медленно выдыхая, пока наконец не обрел способность говорить спокойно.

Опять встретившись глазами с Брэем в зеркале, он сказал:

— Я поддержу тебя. Если ты в этом уверен! Абсолютно, на сто процентов, если ты скажешь, что это твое желание! Я не спорю с тобой, просто пытаюсь обсудить. Никто не осудит тебя, если ты ощущаешь сомнения. И все поймут, если ты захочешь немного подождать и как следует подумать, правильно ли решил! Рассмотрел ли все варианты? И, наконец, пришел к выводу, что все это слишком для тебя и ты к этому не готов.