Публика уважительно посмотрела на березу. А то! Демоническая мощь, это - страшно! Ободрав ветки и свалив дрова рядом с костром, Талик поинтересовался, как у них дела с ужином. Но поскольку "граф Зольников" был в их компании главным кормильцем, без него мешки не развязывали. Хорошо, что Силь уже вошел в роль верного оруженосца и обеспечил лошадей овсом. Выделив на общество окорок и по паре картофелин в мундире каждому, кроме эльфа с Баськой - эти сами справятся, будущий граф-бард занялся антуражем. Выбрав себе местечко повыше лужи, Талик пристроил седло на дерновую кочку, накрыл импровизированный трон попоной и привёл себя в порядок: прочесал пальцами ирокез, чтобы топорщился, протер рога и поправил гламурный ошейник. Взяв вместо посоха свой почти-двуручник в ножнах, он воссел на трон и задумался. Публика, конечно же, долго не вытерпела и задала ожидаемый вопрос: а что это уважаемый граф сидит далеко от костра и кушать не идёт?

Объяснять, что в такой замечательный тихий вечер дым с туманом очень удачно стелется у него под ногами, Талик не стал. Публике не обязательно знать о воздействии спецэффектов на психику. Он и так выглядел эффектней некуда - с его рогами и гребнем, да с учётом мускулатуры и огромного меча, Конан Варвар, чью позу Талик скопировал, был по сравнению с ним студентом ботанического факультета, а не варваром. Но по основной теме ответил:

– Да вот, думаю о пище духовной... Песни надоели, почитать нечего, театра нет... кино не предвидится. А в такой интеллигентной компании хотелось бы провести вечер культурно.
– "Публика" согласно кивнула. Силь даже два раза. Ну, и Баська за компанию. Только остроухий конвоир нехорошо прищурился. Но Талик решил на него не отвлекаться, несмотря на то, что недавний шовинист и ретроград пристроился рядом с Силем, да еще и подкармливал его из своих запасов!
– Но есть же поэзия!
– Огорошил Талик аудиторию голосом ведущего научно-популярной программы. Бормотун постарался.
– Я понимаю, что наши великие классики всем еще в школе надоели, а на здешней почве и вовсе не актуальны. Однако...
– Последовала театральная пауза.
– Можно, я полагаю, совместить прошлое с настоящим! То есть, из хорошо забытого старого сделать нечто остросовременное, злободневное! Взять хотя бы песнь о купце Калашникове...
– Публика как ни старалась, но переменилась в лице. В лицах. Ельфов перекосило, как будто они ели не картошку, а лимоны с кожурой. Силь захлопал своими пушистыми ресницами, Баська тут же отложил куриную ножку, вытер руки и навострил уши - культурный, Наль хмуро-задумчиво кивнул, как бы дозволяя классику, но не в злободневном виде.
– Я, конечно, не поэт, - нисколько не солгал Талик, - да и целиком наизусть всё не помню, - что опять было чистой правдой, - так что если не понравится, вы скажите... Но я рискну попробовать!
– Осчастливил он ельфей, которые приготовились терпеть пытку "Песней о купце..." в качестве расплаты за ужин.
– А чтобы никому не было обидно, пусть главным героем будет... хоббит.
– Тёмные заинтересованно переглянулись, Баська ойкнул, Силь открыл рот от удивления, а Наль вздохнул так, как будто его приговорили к расстрелу через утопление.
– Э-э... примерно вот так!
– Завершил вступительную речь писатель Золотов, не давая публике очухаться и возразить:

– Не сияет на небе солнце красное,

Не любуются им тучки синие:

То за трапезой сидит во златом венце,

Сидит грозный Властелин темней Тёмного.

Позади его стоят нАзгулы,

Супротив его всё орки да гоблины,

И пирует Властелин от безделия, - бодро начал переделывать текст Талик.

В удовольствие своё и веселие.
– Неожиданно явил поэтический талант Витольд.

– ...Улыбаясь, Властелин повелел тогда

Вина сладкого эльфийского

Нацедить в свой золочёный ковш

И поднесть его своим нАзгулам.

И все пили, Властелина славили.

Лишь один из них, из нАзгулов,

Удалой боец,...
– Талик замялся.

– Умом тронутый, - нелепо, но в ритм влез Бутончик.

– В золотом ковше не мочил усов...

– Потому как усов нет у нАзгулов, - вставил подробность Бормотун, вероятно, из магических соображений.

– И вообще они не комплектные,

Потому как есть - они мёртвые!
– Пояснил он своё решение, чем почти загнал Талика в смысловой тупик. Зачем тогда этому некомплектному будет нужна светлая эльфийка!? Но пришлось продолжать:

– Опустил он в землю очи тёмные, - .... И откуда у назгула очи, если усов и ничего прочего уже нет!?

– Очи тёмные, вставные заморские.
– Выкрутился Бормотун. Где-то внутри хлопнулся в обморок Бутончик, слишком буквально представив опускание вставных очей в землю.

– Опустил головушку на широку грудь,

А в груди его была дума крепкая.
– Вот, "грудь", да еще и "дума" в ней! Талик никогда не понимал, откуда она там...

– Потому в груди, что безмозглый он!
– Заполнил паузу маг с характерным поэтическим подвывом и передал слово писателю:

– Вот нахмурил Властелин брови чёрные

И навел на него очи зоркие,

Словно коршун взглянул с высоты небес

На младого ворона чернокрылого,

Да не поднял глаз молодой НазгУл.
– (Пришедший в себя Бутончик предъявил всем картинку валяющихся на земле глазных протезов и сбил настрой).

– Вот об землю Властелин стукнул посохом, - Подхватил инициативу Витольд.

И железный пол на полчетверти

Он победитовым пробил оконечником -- Ввинтил демон техническую подробность.

– Вот промолвил Властелин слово грозное -- Продолжил Талик и опять замялся.

– Гей ты, верный наш слуга, удалой НазгУл, - Подсказал Бормотун, забыв переделать первое слово. Зато Силь решила всплакнуть: назгул-гей, лишенный тела, это же платонически-прекрасно!

Местами текст вообще переделки не требовал. Описание жены хоббита вышло, что надо. Правда, за счёт пропусков, возникали удивительные картины и новое осмысление текста:

– Молвит слово--соловей поет;

Горят щеки ее румяные,

Как заря на небе утречком;

Косы русые, золотистые,

В ленты яркие заплетенные,

По плечам бегут, извиваются,

С грудью белою цалуются.
– На этом месте уже Талик впал в ступор, поняв, что опричник в оригинальном произведении описывал Ивану Грозному свою эротическую фантазию. Ну, надо же! Описание-то выходило совершенно голым, даже если учесть случайно пропущенную фату, которой закрывалась стыдливая дама.

– Во семье родилась она Тингола,-- Влез Бормотун с эльфийской принадлежностью героини.
–