Свет уличных фонарей проникал внутрь через готические окна с витражными стеклами, и Элис могла разглядеть почти все. На витражах Иисус в красно-белых одеждах представал в образе пастуха или исцелителя, творящего чудеса. Справа от алтаря было написано: «Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах».

Большей беды с ней случиться не могло, и она так хотела попросить о помощи. Но кто она такая, чтобы просить помощи у Господа, в существовании которого не уверена, в церкви, о которой ничего не знает? Она нарушила границу чужих владений, неверующая, не заслуживающая помощи.

Элис закрыла глаза, слушала приглушенные, похожие на шорох океанских волн звуки проезжающих где-то вдалеке автомобилей и пыталась открыть свое сознание. Она не могла сказать, как долго просидела на обтянутой бархатом скамье в этой холодной темной церкви в ожидании ответа. Ответа не было, но она не уходила, в надежде, что в церковь забредет священник или прихожанин и поинтересуется, зачем она здесь. Теперь у нее было объяснение. Но никто не пришел.

Она подумала о визитках, которые ей вручили доктор Дэвис и Стефани Аарон. Возможно, стоит обратиться за помощью к социальному работнику или терапевту. Может быть, они ей помогут. А потом пришел простой и ясный ответ.

«Поговори с Джоном».

Она оказалась безоружной перед атакой, которой подверглась, едва ступив на порог дома.

— Где ты была? — спросил Джон.

— Бегала.

— Бегала? Все это время?

— Еще зашла в церковь.

— В церковь? Я не понимаю. Эли, ты не пьешь кофе и не ходишь в церковь.

Она почувствовала в его дыхании запах алкоголя.

— А сегодня зашла.

— Мы собирались поужинать с Бобом и Сарой. Мне пришлось позвонить и отменить ужин. Ты забыла?

Ужин с друзьями. Это было отмечено в ее календаре.

— Забыла. У меня Альцгеймер.

— Если бы ты потерялась, я бы понятия не имел, где тебя искать. Тебе надо постоянно носить с собой сотовый.

— Я не могу брать его на пробежку, у меня нет карманов.

— Тогда примотай его к голове липкой лентой, мне все равно, я не собираюсь проходить через такое всякий раз, когда ты будешь забывать появляться в нужном месте.

Элис прошла за Джоном в гостиную. Он, не глядя на нее, устроился на диване со стаканом в руке. Капли пота у него на лбу были точно такие же, как на запотевшем стакане с виски. Элис помедлила, а потом села к нему на колени и крепко обняла за плечи. Она касалась ладонями его локтей и прижималась щекой к его щеке.

— Мне так жаль, что со мной такое случилось. Мне невыносимо думать о том, к чему это приведет. Невыносимо думать, что когда-нибудь я посмотрю на тебя, посмотрю на это любимое лицо и не узнаю, кто передо мной.

Она провела пальцами по его скулам и подбородку, по морщинам, которые появились от частого смеха. Вытерла пот у него со лба и слезы со щек.

— Когда я думаю об этом, я задыхаюсь, мне нечем дышать. Но мы должны подумать об этом. Я не знаю, когда перестану тебя узнавать. Мы должны поговорить о том, что нас ждет.

Джон поднес стакан ко рту и выпил весь виски до дна, а потом еще несколько капель от тающего льда. Когда он посмотрел на нее, в его глазах были страх и такая глубокая печаль, какой ей еще не приходилось видеть за всю их совместную жизнь.

— Я не знаю, смогу ли.

Какими бы умными они ни были, им не удалось разработать детальный долгосрочный план. В этой задаче было слишком много неизвестных, и самым главным был вопрос: как быстро будет развиваться болезнь? Шесть лет назад они оба взяли годичный творческий отпуск, чтобы написать книгу «От молекул к разуму». Таким образом, каждый из них сможет уйти в очередной творческий отпуск только через год. Продержится ли она столько? Они остановились на том, что Элис отработает семестр, уклоняясь по возможности от поездок, а лето они проведут на Кейп-Код. Дальше августа они не загадывали.

И еще они решили никому, кроме детей, об этом не рассказывать. Неизбежное саморазоблачение и мучительный разговор должны были состояться как раз в это утро за пасхальным столом с рогаликами, шоколадными яйцами, мексиканской фриттатой и салатом «Мимоза».

Они давно не собирались всей семьей на Пасху. Анна проводила этот уик-энд в Пенсильвании с семьей Чарли, Лидия оставалась в Лос-Анджелесе, а до этого была где-то в Европе, Джон участвовал в конференции в Боулдере. Чтобы уговорить Лидию приехать домой в этом году, потребовалось приложить определенные усилия. Она ссылалась на то, что не может позволить себе улететь из Лос-Анджелеса посреди репетиционного процесса, да и сам перелет — это слишком дорого. Но Джон убедил дочь, что она сможет выкроить пару дней, и оплатил билеты на самолет.

Анна отказалась от «Мимозы» и «Кровавой Мэри» в пользу карамельных яиц, которые она хрумкала, как попкорн, и запивала ледяной водой. Предупредив вопросы о беременности, она начала подробно рассказывать о предстоящей процедуре внутриматочного оплодотворения.

— Мы были на приеме у специалиста в Бригеме, и он все просчитал. Яйцеклетки у меня здоровые, овуляция происходит каждый месяц, у Чарли прекрасная сперма.

— Анна, я не думаю, что кому-то интересно слушать про мою сперму, — остановил ее Чарли.