Экипаж остановился у павильона под куполом зеленого стекла. На белой вывеске значилось оранжевыми буквами:

«Универсальный магазин «ТОТАЛЬНЫЙКОМФОРТ» Мебель, интерьеры, предметы обстановки Все, что нужно дома и на работе Спортивный и культуристический инвентарь»

Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоить нервы, Джубал слегка увеличил громкость ритмично-напряженной «Смелой авантюры», вышел из экипажа, решительными шагами пересек тротуар и зашел в павильон.

В полупустом выставочном зале сиротливо стояли несколько модных кресел и торшеров. Приказчики, хлопотавшие в кабинках по периметру, демонстрировали голографические изображения интерьеров покупателям, предпочитавшим выбирать товары в магазине, а не у себя дома. На столах аккуратно разложили образцы материалов — фабрикоида, изефлина, металлита, склама изысканных расцветок и текстур. На наклонных, выгодно освещенных подставках красовались полуразвернутые широкие рулоны изощренно декорированного изефлина, а среди них — одинокий небольшой джанский ковер.

Внимательно осмотревшись, Джубал выбрал жертву — пухлого низенького субъекта, выделявшегося пирамидальной копной золотисто-каштановых кудрей. Его торжественный «чотц» отличался сложностью структуры — последовательности протяжных аккордов с плавающими задержаниями перемежались короткими всплесками настойчивых стаккато и тревожных трелей. Джубал спросил: «Насколько я понимаю, вы — главный управляющий?»

«Директор Клиффетц, к вашим услугам».

«Да, Арфентейль мне о вас говорил. Он хотел бы знать, сколько ковров вы хотели бы получить в следующей партии».

Клиффетц поднял брови, его водянистые голубые глаза выпучились: «Еще ковры? Я не в состоянии продать даже тот, что на выставке — узнав цену, покупатели меняются в лице и выбегают на улицу! Не прошло и десяти дней с тех пор, как я жаловался на это лично деловару Арфентейлю. Разве он не поставил вас в известность?»

«Он надеялся, что с тех пор ситуация могла измениться к лучшему. Кроме того, он уполномочил меня предложить вам скидку. Где-то здесь у меня был прейскурант…» Вынимая из кармана несколько бумаг, Джубал как бы невзначай наткнулся на фотографию: «А, вот и наш общий знакомый!» Он показал портрет Клиф-фетцу: «Или он уже сбрил усы, когда к вам заходил?»

Директор Клиффетц не интересовался фотографиями: «Нет, усов он не сбривал. Что касается нового прейскуранта…»

«Кажется, я оставил его в отеле. Если хотите, можете сами спросить Арфентейля. У вас, конечно, есть его здешний адрес?»

«Нет. Он о себе не распространяется, да и «чотц» у него чересчур самодовольный. По-моему, желания деловара Арфентейля превосходят его возможности».

«Неужели? Любопытное наблюдение. Знаете ли, мне это тоже приходило в голову».

Иронически приглашающим жестом директор Клиффетц указал Джубалу на внушительное здание на противоположной стороне бульвара: «Только очень состоятельные люди позволяют себе интересоваться услугами компании «Интерсоль». Но повадки деловара

Арфентейля заставляют предположить, что он скорее выскочка, нежели богач».

Джубал доверительно наклонился к собеседнику: «Для тех, кто его хорошо знает, не секрет, что деловар Арфентейль происходит из семьи, попавшей в стеснительное финансовое положение. В детстве он привык к легкой, роскошной жизни, а теперь его притязания часто неосуществимы».

Клиффетц кивнул: «Как видите, я не ошибся. Мне приходится иметь дело с самыми разными людьми, я научился разбираться в характерах».

«Вашему опыту можно только позавидовать. Сколько Арфентейль хотел за свой ковер?»

«Четыреста СЕРСов. Подумать только! Замечательный изефли-новый ковер стоит в десять раз меньше. Кому какое дело до того, что ковры Арфентейля сотканы вручную? Каждую нить, видите ли, подолгу выбирают. Нити разных цветов — из четырех природных материалов. Ковер, понимаете ли, освящен заклинаниями шамана. Ну и что? Нога человека, ступающего на ковер, всего этого не знает и знать не хочет. Разве краски ярче от того, что они естественны? Наоборот! Смотрите, как весело переливается изефлин — прямо-таки светится изнутри! А на ковре ручной работы — мрачные лиловые символы на черном фоне».

«Кому что нравится, — пожал плечами Джубал. — Арфентейль ничего не говорил о своих планах?»

«Со мной он не откровенничал — хотя почему-то включил чотц «Друзья навеки», как только меня увидел».

«У него трудный характер, — согласился Джубал. — Я мог бы кое-что посоветовать, но только между нами. Не говорите Арфен-тейлю, откуда у вас эти сведения. В принципе лучше всего было бы, если бы он вообще не знал о нашем разговоре. Вы понимаете, что я имею в виду».

«Конечно».

«Тогда… Но прежде всего я должен знать, когда вы с ним увидитесь снова».