Миэльтруде стало скучно стоять в тени. Она начала подниматься по трапу на квартердек, но Джубал остановил ее: «Одну минуту!»

Из каюты на корме он принес полосатый красно-синий шарф и намотал его девушке на голову, пряча под шарфом ее локоны. Ухмыляясь, он оглядел ее с головы, увенчанной красно-синим тюрбаном, до босых ног в выцветших моряцких бриджах: «Теперь вас никто не узнает».

Миэльтруда холодно спросила: «Моя внешность настолько смехотворна?»

«Достаточно забавна для того, чтобы Рамус Имф, даже если он пройдет мимо по причалу, никогда не подумал, что встретил в заморских краях дочь Нэя Д'Эвера».

Миэльтруда презрительно фыркнула: «Лучше сами поостерегитесь — вас-то он узнает».

«Сомневаюсь. Рамус, как правило, не замечает окружающих. Тем не менее, рисковать не стоит».

Джубал вернулся в кормовую каюту. Миэльтруда обратилась к капитану: «А вам зачем ввязываться в эту историю?»

«Строго говоря, меня она не касается, — согласился Шрак. — Но если кому-то предстоит потерять арендную плату, предпочитаю, чтобы в убытке оказался Торквассо, а не я».

«Так что вы сойдете на берег?»

«Какой национал, оказавшись в Заводи, не заберется в «Море по колено»? Там уже заседает Торквассо, а с ним и Рамус Имф, надо полагать».

Джубал вышел на палубу в мешковатых серых бриджах и выцветшей розовой блузе, низко натянув на лоб серый колпак с помпоном. Он напоминал мрачного молодого головореза сомнительного происхождения. Шрак смерил его взглядом, не высказав никаких замечаний, и взобрался на причал. Джубал последовал за ним. Осмотревшись по сторонам, капитан прокричал Миэльтруде, сложив ладони рупором: «Поглядывайте на швартовы, когда начнется отлив! Если туго натянутся, стравите петлю-другую!»

Миэльтруда раздосадованно отвернулась. Вот как! Сами отправились пьянствовать, а ее оставили заниматься черной работой на судне, как какого-то юнгу! За кого ее принимают? Девушка обиженно посмотрела на спины двух мужчин, быстро шагавших по плавучим цистернам, после чего забралась на квартердек, откуда можно было обозревать все побережье. Джубал и Шрак направились к длинному приземистому строению за раскидистым деревом, бросавшим одинокую тень на песчаный пляж. Они задержались, чтобы посовещаться, обернулись в сторону «Кланша». Миэльтруда притворилась, что любуется заводью. Когда она снова взглянула на берег, Джубал и Шрак уже зашли в «Море по колено».

Нахмурившись, Миэльтруда присела на скамью у гакаборта. С ее точки зрения обстоятельства складывались более чем неудовлетворительно. Ее тюремщики почему-то считали, что она будет смирно и послушно оставаться на борту, хотя ее ничто не связывало — она могла действовать по своему усмотрению. Никто ее ни о чем не предупреждал и не заставлял давать обещания. Она не соглашалась ни на какие условия. Она могла сойти на берег и попросить убежища у ваэльских управляющих верфями. Она могла прибегнуть к помощи Рамуса Имфа — или даже отдать швартовы, переплыть океан в одиночку и вернуться в Тэйри!

Рассмотрев имеющиеся возможности, Миэльтруда решила, что все они достаточно непривлекательны. Раздраженно прислонившись спиной к гакаборту и вытянув ноги, она приняла позу, которую еще две недели тому назад сочла бы совершенно непозволительной. Напялив вульгарное тряпье и проведя две недели в компании вульгарных бродяг, она могла себе позволить такую вульгарность!

Краем глаза Миэльтруда наблюдала, однако, за кабаком. Намерения Джубала Дроуда ее не интересовали, но она надеялась, что ни один из ее спутников не попадет в гибельную западню. Шрак ей, пожалуй, нравился — несмотря на грубость манер, он умел не унижать ее достоинство. Даже Джубала она научилась как-то переносить. Представив себе, что Джубала или Шрака могут убить или искалечить, Миэльтруда почувствовала странный щемящий укол в груди. Насилие представлялось почти неизбежным. Она хорошо знала Рамуса Имфа — человека безжалостного и опрометчивого, не забывавшего обид. Возможность уничтожить Джубала Дроуда вызовет у него приступ мстительной радости…

Вспомнив о Рамусе, Миэльтруда с отвращением подернула плечами. Хитроумные интриги ее отца временами становились запутанными до нелепости и даже циничными. В частности, помолвка с Рамусом была исключительно каверзной и циничной проделкой. Рамус Имф, изворотливостью не уступавший Нэю Д’Эверу, всячески старался использовать ситуацию в свою пользу — и в то же время даже не подумал прервать скандальную связь с непристойной, отвратительной Сьюной. Каждый тянул Миэльтруду то в одну, то в другую сторону, дергая за ниточки, как тряпичную куклу, заставляя притворяться и лицемерить — неудивительно, что подруги считали ее прихотливой и чудаковатой. Что бы они сказали, увидев ее на борту «Кланша» в Земнокаменной Заводи? Представив себе изумленно-оскорбленные физиономии визродских модниц, Миэльтруда горько улыбнулась.

Шло время. Начинался отлив — причал опускался, влажные бревна скрипели. Швартовы не требовали внимания, так как фелука опускалась вместе с причалом, но Миэльтруда все равно их слегка ослабила, просто от скуки. Почему Джу бал и Шрак не взяли ее с собой в «Море по колено»? Конечно, ее незамысловатый наряд мог не обмануть Рамуса Имфа — хотя Рамус, несомненно, меньше всего ожидал встретить в портовом кабаке Миэльтруду Д’Эвер.

В конце концов Джубал и Шрак вышли из кабака. Медленно прогулявшись к трапу, ведущему на причал, они остановились, оживленно разговаривая. Между ними явно возникло разногласие. Джубал настаивал на своем, Шрак неохотно уступил. Они разошлись — Джубал пошел дальше по берегу, а моряк направился по причалу к фелуке. Подойдя к «Кланшу», Шрак бегло осмотрел швартовы и спрыгнул на палубу.