– Но зачем Дор творить такое? – Дьюл покрутил горловой. – Зачем разрушать город?

– Возможно, здесь виновата не Дор. Возможно, причина внезапном отсутствии Дор. Элантрис построен на магии, она – его неотъемлемая часть. Помнишь, как камни горели нугренним светом? Но стоило силе исчезнуть, город опустел, как сброшенный крабий панцирь. И камни тоже опустели.

– Как камень может опустеть? – недоверчиво спросил Галладон.

Раоден отбил кусок мрамора и раскрошил его в пальцах.

– Вот так, дружище. Этот камень так долго переполняла Дор, что после реода он ослабел. Город – и вправду огромный труп, его дух умер.

Их разговор прервало приближение запыхавшегося Мареша.

– Господин Дух! – воскликнул он еще издали.

– Что случилось? – ожидая худшего, спросил принц. – Еще одно нападение?

Мареш затряс головой, его глазах округлились от недоумения.

– Нет. Мы ничего не понимаем, господин! К нам гости.

– Кто?

Ювелир расплылся в улыбке, потом пожал плечами.

– Кажется, она принцесса.

Раоден скорчился на крыше; рядом притаился Галладон. Они выбрали это здание в качестве наблюдательного пункта с первых дней охоты за новичками. С его крыши открывался прекрасный вид на привратную площадь.

На городской стене собиралась толпа, ворота стояли открытыми. Что само по себе служило поводом для удивления: обыкновенно стражники вталкивали новичков внутрь и тут же испуганно захлопывали створки.

Но полная картина оказалась еще невероятнее. Посреди площади стояла большая, запряженная лошадьми повозка, а рядом с ней сгрудилась группа хорошо одетых мужчин. Только единственная женщина среди них, высокая блондинка с длинными волосами, не выглядела перепуганной посещением Элантриса. Девушка в гладком, зарытом коричневом платье с повязанным на правом рукаве черным шарфом стояла рядом с упряжкой, похлопывая по шее и успокаивая лошадей. Ее лицо отличалось резкими чертами и острым взглядом; она рассматривала грязную, затянутую слизью площадь и что-то прикидывала. Раоден шумно выдохнул.

– Я ее видел только через сеонов, – прошептал он. – Я не подозревал, насколько она красива.

– Ты ее знаешь, сюл? – удивленно уточнил Галладон.

– Кажется… Мы женаты. Это Сарин, дочь теоданского короля Эвентио.

– Что она здесь делает?

– Важнее выяснить, что она здесь делает бок о бок с дюжиной знатнейших дворян Арелона. Тот пожилой мужчина рядом с ней – герцог Телри, и многие считают его самой влиятельной персоной королевства, после Йадона.

Дьюл согласно кивнул.

– Тогда я могу предположить, что молодой джиндосец – барон Шуден с Кайской плантации?

Принц улыбнулся.

– Я думал, что ты всего лишь простой фермер.

– Караванный тракт Шудена проходит точно посредине Дюладела. Не найти такого дьюла, который бы не слышал его имени.

– А-а-а, – только и смог протянуть Раоден. – Нас также посетили граф Эхан и граф Иондел. И что, во имя Доми, затеяла эта женщина?

Как будто услыхав его вопрос, принцесса Сарин закончила созерцание Элантриса. Она повернулась и направилась к задку повозки, отогнав нервничающих дворян нетерпеливым взмахом руки. Девушка сдернула наброшенную на повозку ткань, явив ее содержимое.

Повозка ломилась от всевозможной снеди.

– Идос Доми! – выругался Раоден. – Галладон, нам грозит беда.

Дьюл недовольно повернулся к нему; его глаза горели голодным огнем.

– О чем ты говоришь, сюл? Я вижу пищу, а интуиция мне подсказывает, что принцесса привезла ее для нас! Что тебе не нравится?

– Она, должно быть, решила устроить Кручину вдовы. Только иностранка могла додуматься прийти в Элантрис.

– Сюл – тут же посерьезнел Галладон, – скажи мне, о чем ты думаешь.

– Она пришла не вовремя. Наши люди только-только ощутили независимость, задумались о будущем и начали забывать боль. Стоит накормить их до отвала, и они забудут обо всех планах. Ненадолго они насытятся, но Кручина длится всего несколько недель. А после этого снова вернутся боль, голод и жалость к себе. Моя принцесса своим приходом уничтожит все наши труды.

– Ты прав, – осознал дьюл. – Я почти забыл о голоде, пока не увидел еду.

Раоден в ответ застонал.

– Что еще?

– Что будет, когда о еде прослышит Шаор? Ее люди набросятся на тележку, как стая волков! Я даже представить боюсь, что случится, если кто-то из них убьет дворянина. Мой отец терпит элантрийцев только потому, что давно выбросил их существование из головы. Но стоит одному из нас напасть на дворянина, и король вполне может решить уничтожить город одним махом.

Из переулков вокруг площади начали появляться люди. Громилы Шаор не показывались; пока подходили вымотанные, усталые от жизни элантрийцы, которые до сих пор жили на улицах сами по себе. С течением времени многие прибились к общине, но сейчас, с появлением доступной для всех пищи, ему ни за что не собрать остальных. Они продолжат привычное существование без смысла и цели, заблудившись в лабиринте боли и проклятий.

– Ох, милая моя принцесса, – вздохнул Раоден. – Ты хочешь помочь, но раздать этим людям еду – худшее, что ты могла придумать.