Шрифт:
– Все хорошо, милорд, – слабо улыбнулась принцесса. – Политические союзы должны заключаться именно так: сухо и на трезвую голову.
– Вы очень практичная женщина.
– Приходится, милорд.
Герцог нахмурился.
– Неужели нам необходимо возвращаться к «милорду», Сарин? Я думал, мы оставили формальности позади.
– Простите, Ройэл. Я порой забываю, что мы не на публике.
– Вам нечего бояться. Я не отступлюсь от обещанного: наш брак не переступит рамок взаимного уважения. Вам не следует считать себя обязанной на большее.
Какое-то время принцесса смотрела в окно, молчание в карете нарушал только мерный цокот копыт по мостовой.
– А как же наследники?
Ройэл негромко засмеялся.
– Нет, Сарин. Спасибо, но нет. Даже будь это физически возможно, я не собираюсь иметь детей. Я уже стар, мне осталось от силы несколько лет. На сей раз брачный контракт не запретит вам выходить замуж после моей смерти. И когда меня не станет, вы наконец сможете выбрать себе супруга по любви; к тому времени мы заменим нелепую систему с титулами на что-то более стабильное, и ваши дети от третьего мужа унаследуют трон.
Третий муж. Ройэл говорил так, как будто уже умер и снова оставил ее вдовой.
– Ну, – протянула девушка, – если все пойдет по вашему плану, мне будет нетрудно найти нового супруга. Трон послужит заманчивой приманкой, даже со мной в придачу.
Лицо герцога посуровело.
– Я хотел кое-что с вами обсудить.
– Что?
– Вы слишком требовательны к себе. Вы говорите так, как будто уверены, что никто вас никогда не полюбит.
– Так и есть, – без выражения ответила принцесса. – Поверьте мне.
Ройэл покачал головой.
– Вы прекрасно разбираетесь в людях, но совсем не знаете себя. Очень часто наша самооценка далека от истины. Вы зря считаете себя старой девой, дитя, – вы молоды и привлекательны. До сих пор вам не везло, но не следует оставлять надежду на лучшее.
Мудрые старые глаза заглянули ей в душу. Несмотря на неподобающую возрасту склонность к розыгрышам, герцог разбирался в жизни.
– Вы обязательно найдете любовь, Сарин, – серьезно пообещал он. – Вы станете подарком для любого мужа – гораздо большей наградой, чем занимаемый вами трон. Независимый дух и острый ум не устрашат достойного вас мужчину, сильного и уверенного в себе; он оценит подобные качества.
Сарин покраснела и отвела взгляд. И все же слова Ройэла обнадежили ее. Возможно, не стоило пока ставить на мечтах крест. Ей будет за тридцать, но у нее появится еще один шанс найти себе спутника жизни.
– В любом случае, – сменил тему герцог, – наша свадьба должна состояться как можно скорее, иначе Телри не остановить.
– Что вы предлагаете?
– День похорон Йадона. По закону его правление закончится в момент похорон.
Через четыре дня – помолвка получилась рекордно короткой.
– Мне жаль, что вам придется пройти через подобное испытание, – продолжал Ройэл. – Вам, должно быть, неприятно думать о замужестве с дряхлым старикашкой.
Сарин невольно улыбнулась ласковому тону и положила ладонь ему на руку.
– Честно говоря, я считаю, что мне повезло. Немного найдется в мире людей, брак по расчету с которыми я почла бы за честь.
Морщинистое лицо старого придворного расплылось в озорной улыбке.
– Какая жалость, что Эхан уже женат.
Сарин убрала руку и хлопнула его по плечу.
– Я пережила достаточно потрясений, Ройэл, не провоцируйте у меня несварение желудка.
Герцог от души рассмеялся. Но не успело его веселье улечься, как тишину в карете нарушили громкие вопли с улицы. Принцесса вздрогнула, но кричали не от боли или ярости: крики звучали радостно. Она выглянула из окна и увидела собирающуюся на поперечной улочке толпу.
– Что происходит? – забеспокоился Ройэл.
Карета поравнялась с толпой, и Сарин безошибочно узнала высокую фигуру в центре. Она онемела от изумления.
– Но… но это невозможно!
– Что там?
– Хратен. – Принцесса не могла оторвать от жреца взгляда широко распахнутых глаз. – Он сбежал из Элантриса!
Тут она поняла, что лицо джьерна больше не уродовали темные пятна.
– Доми милостивый, он излечился!
Глава тридцать шестая
На рассвете пятого дня изгнания Хратен понял, что ошибался. Он умрет в Элантрисе. Пять дней – слишком долгий срок, чтобы прожить без питья, а он знал, что в проклятом городе нет воды.