Изображенный там эйон поражал своими размерами и сложностью – Раодену пришлось передвинуться в сторону, чтобы уместить все изменения и уточнения, разбегающиеся далеко за пределы центрального символа. К тому времени, как он закончил, рука заныла, а эйон висел перед ними стеной переплетающихся линий. Он медленно разгорелся, контуры изогнулись и обернулись, как полотно, вокруг принца. Галладон испуганно вскрикнул.

Через несколько секунд свет померк. С одного взгляда на лицо друга Раоден понял, что у него получилось.

– Сюл… ты вылечился!

– Боюсь, что нет, – с сожалением качнул головой принц. – Это всего лишь иллюзия. Смотри.

Он поднял руки, по-прежнему серые и покрытые темными пятнами. Он шагнул к блестящей табличке на боку полки, чтобы взглянуть на лицо.

На него смотрело искаженное отражение незнакомца: на нем не просто отсутствовали пятна, оно совсем не походило на его внешность до шаода.

– Иллюзия? – переспросил дьюл.

Раоден кивнул.

– Она основана на эйоне Шао, но к ней добавлено столько уточнений, что начальный символ практически не имеет значения.

– Но она не должна действовать на тебя. Мы же вычислили, что Дор не находит элантрийцев.

– Не находит, – согласился принц. – Иллюзия привязана к моей рубашке. Она покрывает кожу, как одежда, но ничего не меняет.

– Тогда для чего она нам?

Раоден улыбнулся.

– С ее помощью мы сможем, покинуть Элантрис, дружище.

– Почему так долго?

– Я не нашел Духа, госпожа, – объяснил Эйш, вплывая в окно кареты. – Поэтому передал послание мастеру Галладону. А потом отправился проведать короля Телри.

Сарин с досадой потерла щеку.

– И как он поживает?

– Галладон или король, госпожа?

– Король.

– Его величество занят тем, что предается неге во дворце, в то время как половина арелонской знати ожидает аудиенции, – осуждающе доложил сеон. – Он выразил недовольство, что среди дворцовой прислуги осталось мало хорошеньких девушек.

– Мы сменили одного идиота на другого, – поджала губы Сарин. – Как он ухитрился собрать достаточное состояние, чтобы получить титул герцога?

– Это не его заслуга, госпожа. Брат Телри вел дела, а после его смерти герцог все унаследовал.

Карета выехала на ухабистую дорогу, и принцессе пришлось откинуться назад, чтобы не так трясло.

– Хратен во дворце?

– Он часто там бывает. Если верить слухам, он встречается с королем ежедневно.

– Тогда чего они ждут? – раздраженно спросила Сарин. – Почему Телри никак не примет посвящение Дерети?

– Никто не знает, госпожа.

Девушка нахмурилась: затянувшаяся игра ставила ее в тупик. Всем было известно, что король посещает собрания дереитов; к тому же у него не оставалось причин сохранять видимость преданности старой вере.

– Есть какие-нибудь новости о воззвании к народу, которое, по слухам, составил джьерн? – с трепетом спросила она.

– Нет, госпожа.

Принцесса облегченно вздохнула. Недавно начали ходить сплетни, будто Хратен написал закон, по которому всем арелонцам под угрозой смерти повелевалось принять Шу-Дерет. Хотя купечество старалось сохранять иллюзию беззаботности и открытие арелийской ярмарки прошло вовремя, весь Каи жил в тревожном ожидании.

Сарин без труда представляла будущее. Со дня на день вирн пришлет в Арелон армаду жрецов, а за ними последуют монахи-воины. Телри, поначалу сочувствующий Дерети король, вскоре примет новую веру, а со временем станет пешкой империи. Через несколько лет Арелон будет не просто дереитской страной, а родным братом-близнецом самого Фьердена.

Как только закон Хратена получит одобрение, джьерн без промедления добьется ареста принцессы и ее друзей; их кинут в темницу или, что более вероятно, казнят. После этого никто не решится противиться Фьердену. Весь цивилизованный мир перейдет во власть вирна, и наконец исполнятся мечты старой империи.

И несмотря на нависшую угрозу, ее союзники все еще тратили время на обсуждение и споры. Никто из них не желал поверить, что Телри подпишет документ по принудительному обращению в другую веру; в привычном для них мире не было места подобным ужасам. Арелон привык к мирному, спокойному существованию; даже в так называемых мятежах десятилетней давности пострадали в основном элантрийцы. Друзья принцессы хотели действовать осмотрительно. Их осторожность можно было понять, но они выбрали для нее плохое время. Сарин повезло, что сегодня ее ждали занятия по фехтованию, – иначе копящееся раздражение найдет себе другой выход.

Как будто в ответ на ее мысли, карета остановилась перед особняком Ройэла. После того как Телри переехал во дворец, придворные дамы перенесли занятия в сады старого герцога. Весна наконец вступила в свои права, погода стояла теплая, дул легкий ветерок, и Ройэл без промедления предоставил им свою усадьбу.

Принцесса удивилась, когда женщины настояли на продолжении уроков, но они упорно не желали отступаться. Они по-прежнему собирались через день, как делали уже больше месяца. Судя по всему, Сарин оказалась не единственной, кто чувствовал необходимость дать разрядку досаде и разочарованию со шпагой в руках.