А вскоре от воздушного патрулирования вообще пришлось отказаться. И не только из-за больших потерь. Вдобавок новоявленные союзники Ковена добрались уже даже до горных питомников. Сумев разорить несколько грифоньих гнезд — на большее лил’лаклов не хватило. Ибо грифоны тоже оказались далеко не мальчиками для битья. Свою жизнь и жилище они обороняли с яростью хищников. Так что потери летучего племени в той вылазке исчислялись десятками.

Ну а наибольший урон лил’лаклы нанесли королевству тем, что навострились убивать даже магов. Своевременно вычленяя их из общей массы человеческих вояк. Не то чтобы атаки на полковых волшебников давались легко и были шибко результативными. И, тем не менее, уже шестеро мастеров магии успели сложить в этих ночных схватках головы.

Вот такую обстановку застал сэр Ролан, когда с помощниками прибыл в окрестности Нэста. В расположение одного из полков. И, выслушав доклады командиров, почти сразу вынес приговор. Причем едва ли не всему походу против Ковена.

«Значит, война теперь идет на два фронта, — вздохнув, молвил конфидент, — а на два фронта можно воевать, но вот победить… шансов совсем немного. И посему вывод ясен: с одним из противников нужно искать мира. Или хотя бы перемирия».

Излишне говорить, что восторгов предложение столичного посланца, по меньшей мере, не вызвало. Даже у самих его спутников — включая верного телохранителя Крогера. Бывший капитан городской стражи еще не успел забыть те, первые схватки с людьми Ковена. Схватки, в которых, кстати, они с сэром Роланом сражались плечом к плечу.

Помнил Крогер и радость в глазах горожан, когда угрозу от родного Нэста вроде удалось отвратить. И так что же теперь — пойти на попятную? Признать, что все усилия были напрасны?

Воспитанный в казарме, нынешний телохранитель Ролана привык хотя бы одну истину считать непреложной. Что с боевым товарищем полагается быть предельно честным. Как ни с кем другим. Потому Крогер и высказал конфиденту честно и открыто, что он думает насчет его свежей, так называемой, идеи. Тремя фраза, хлесткими и неприятными:

«А благородный сэр, часом, не накурился? Травы какой запретной? Или просто с дороги устал?..»

Еще меньше порадовала новоиспеченная мирная инициатива командование хотя бы одного из полков. Кто-то из офицеров даже бросил в сердцах — не при Ролане, правда: «за такие разговорчики в моей роте я бы повесить приказал!» Оно и понятно, уж таков закон всех войн во все времена. Чем больше потерь успели понести, тем больше в воинстве жажда мести. И, соответственно, тем сложнее принять мир. Каковой тогда выглядит предательством.

Это лишь когда армия обескровлена, желание дальше воевать пропадает. Не о возмездии думаешь, а больше о том, чтоб вернуться домой целым и невредимым. Или хотя бы просто живым. Но до такого состояния полки королевской армии, к счастью, дойти не успели.

А от столичного хлыща, к самому королю приближенного, ждали чего угодно, но только не белого флага в дрожащих руках. И невдомек было ни доблестным воякам, ни даже Крогеру, что сэр Ролан вообще-то не из той породы людей, что часто выбрасывают белый флаг. Да и к скоропалительным решениям королевский конфидент склонности не питал.

Впрочем, место возмущению нашлось даже, когда в штабной палатке Ролан принялся излагать детали своего плана. Ибо план был тот еще. Добро, хоть о капитуляции и предательстве в нем речи не шло. Но, скорее, о внесении разлада в ряды противника.

— Думаю, прежде всего, нужно определиться, — начал конфидент, — с кем именно из врагов следует достичь перемирия.

И сам же ответил на свой вопрос:

— С тем, разумеется, с кем сделать это будет легче всего.

— А с кем легче-то? — не удержавшись, перебил его, с возмущением вопрошая, командир полка, — что Ковен, что эти бестии крылатые… одной масти твари-то. Одним лишь бы порчу наводить да всякие гадости. Другие вообще хрен знает, чего вылезли и зачем. Какое им дело до наших распрей с ведьмами — непонятно.

— Вот именно! — торжествующе воскликнул сэр Ролан, — похоже, господин полковник, вы сами и ответили на самый важный сейчас вопрос. Эти, как вы говорите, «бестии крылатые», действительно, непонятно чего хотят. Более того, они буквально как снег на голову свалились на нашу армию. И даже откуда взялись — неизвестно. Выяснить все это я попытаюсь с помощью одного моего знакомого родом из этих мест. В Нэсте он живет… и настоящий кладезь знаний, скажу без преувеличения.

Так что для мирных переговоров крылатые союзники Ковена однозначно не подходят. Тем более что, насколько мне известно, поговорить с ними вообще-то не получается. Либо погибают, либо улетают… и ни одного не удалось до сих пор взять в плен.

— Ни одного, — подтвердил последнее утверждение командир полка.

— А значит, выбирать не из чего, — продолжал конфидент, — и мириться придется с Ковеном. Благо, мы хотя бы знаем, что этим ведьмам нужно.

— Ну да, — кислым, без тени энтузиазма, тоном отозвался его телохранитель, — знаем. Построить храм ихней лунной богини, отказаться от других богов… ну и двести детей им отдать. Чтобы в Ковене из них вырастили новых ведьм и рабов.

— Ну, насчет храмов и богов и впрямь жирно будет, — как мог, попытался успокоить его сэр Ролан, — по крайней мере, при нынешнем раскладе. Это раньше Ковен еще владел инициативой и мог водить мирный люд за нос. А теперь он загнан в угол, понес потери. Все фокусы и уловки ведьм раскрыты. Соответственно, и пыл им следует умерить. Если и выдвигая требования, то поскромнее.