Во-вторых, Казимов пометил, что в разных религиях девятка символизирует ад. Кроме того, это число считалось мужским и ассоциировалось с маскулинным началом. А в почерке убийцы так или иначе проявлялся интерес к женским гениталиям, положительный или отрицательный — должны сказать психологи.

Далее Казимов записал, что в иудаизме девятка — символ правды, истины.

На первый взгляд ничего из этого не подходило. Возможно, он руководствовался при отборе неверными критериями? Казимов решил набрать в поисковике полный текст послания: «Memento 9». Безрезультатно. Тогда он перевел фразу на русский: «Помни 9». Напрасно. Еще одна попытка: «Помни о девяти». Казимов достал новую сигарету и закурил. Он так ничего и не смог выяснить. Либо число девять имело значение лишь для убийцы, либо он не понимал, где искать. Казимов сидел и курил, выпуская дым через ноздри, пытаясь понять, кому могло быть адресовано послание. Если полиции, то его смысл должен быть очевиден. Если же это предупреждение другим потенциальным жертвам, то ему едва ли удастся догадаться, что оно означает. Оставался еще третий вариант: убийца мог оставить послание самим жертвам. Так сказать, бросить им последний укор.

На столе зазвонил телефон. Дознаватель поднял трубку.

— Лейтенант Казимов слушает, — проговорил он.

— Это я, — услышал он голос Смирнова. — Через десять минут буду в отделе. Ты там?

— Да. Узнал что-нибудь?

— Как сказать. Есть кое-что необычное. Думаю, тебе понравится. А у тебя как дела?

— По нулям. Прошерстил Интернет, но, по-моему, ничего подходящего не нашел.

— Ладно, подъеду и вместе посмотрим.

— Давай.

Казимов повесил трубку. Он испытывал что-то вроде ревности: Смирнов вернется с уловом — следователь намекнул на странности, которые обнаружил в школе. А он зря просидел утро в кабинете. Дознаватель еще раз перечитал записи в блокноте и с отвращением отодвинул его на край стола.

Расставшись с Казимовым, Смирнов отправился в школу, где учились дети обеих убитых женщин. Это было серое здание, позади которого находилось новое футбольное поле с искусственной травой, обнесенное железной сеткой, а перед фасадом — детская площадка с фанерной пожарной машиной, красной горкой и прочими развлечениями.

Смирнов припарковался на дорожке справа и пару минут наблюдал за зданием. Детей видно не было — уроки еще не кончились. Его взгляд привлекли стеклопакеты на всех окнах — школа явно была не бедная.

Следователь вышел из машины и направился к входу. Однако открыть дверь ему не удалось — она была заперта. Зато рядом имелась кнопка звонка. Смирнов нажал ее и услышал приглушенный сигнал.

— Что вы хотите? — раздался голос из динамика — оказалось, что под звонком есть еще решетка, вроде тех, что делаются в домофонах.

— Старший лейтенант Смирнов, полиция.

Электронный замок щелкнул, и следователь потянул дверь. Через пять секунд он стоял перед турникетом.

— Удостоверение можно? — проговорил дюжий охранник в сером камуфляже, явно бывший военный.

Смирнов достал корочки.

— Вы к директору? — поинтересовался охранник, снимая трубку стоявшего перед ним телефона.

— Да. Как его зовут?

— Людмила Борисовна. Минуточку. — Охранник быстро нажал несколько кнопок. — Алло, это Виктор. К вам из полиции. — Короткая пауза. — Не знаю. Хорошо. Проходите, — кивнул охранник, вешая трубку.

Он нажал под столом на кнопку, и турникет загорелся зеленым.

— Спасибо, — поблагодарил Смирнов.

Он был заинтригован. С виду школа выглядела вполне обычной, но оказалось, что попасть в нее не так уж просто.

— Как у вас все строго, — заметил он, не торопясь уходить.

— Да, — согласился охранник. — Кабинет директора на втором этаже. Вот по этой лестнице.

— Ясно. — Взгляд Смирнова упал на сенсорные экраны турникета. — Вы пропускаете детей по карточкам?

— Да.

— Здорово. А если ребенок ее забыл?

— Забираю дневник, — нехотя ответил охранник. Беседа его явно тяготила.

Кивнув, Смирнов направился к лестнице.

Правую стену фойе занимал прозрачный стеллаж, на полках которого стояли многочисленные кубки и лежали сафьяновые коробочки с медалями. Похоже, школа могла похвастаться значительными спортивными успехами. Смирнов притормозил и прочитал пару надписей на подставках. «За строевую подготовку», «За спортивное ориентирование», «За победу в военном смотре». Странные номинации.

Он обернулся, чтобы расспросить охранника, но наткнулся на его тяжелый взгляд и передумал: лучше поговорить с директором. Она наверняка не откажет себе в удовольствии похвастаться успехами учеников. А из этого типа каждое слово придется клещами вытаскивать.

Следователь открыл пластиковую дверь и начал подниматься на второй этаж. На лестнице слегка пахло хлоркой — должно быть, ее недавно помыли. В коридоре было пусто. Из какого-то кабинета доносилась музыка.

Кабинет директора находился напротив лестницы — обшитая рейками коричневая дверь с белой табличкой посередине. Фамилия, имя, отчество директора, дни и время приема.

Смирнов постучал и открыл дверь.

Директриса была женщиной лет пятидесяти, с копной черных волос, уложенных наподобие птичьего гнезда. Худощавая, в сером костюме, она напоминала функционера советского аппарата.

— Доброе утро, — проговорил Смирнов, оглядываясь по сторонам.

Кабинет, как и фойе, походил на зал славы. Здесь был забитый кубками шкаф, на стенах висели медали и дипломы в рамках. Никак не меньше двух десятков. Смирнову пришло в голову, что это, наверняка, далеко не все награды, которыми может похвастаться школа.