За окном накрапывал дождь, небо было затянуто тучами, и солнце едва проглядывало, похожее на тусклую, запыленную лампочку.

В кабинете было душновато, несмотря на открытую форточку. Казимов курил, придвинув к себе черную керамическую пепельницу, а Смирнов рассказывал о том, как сходил в школу.

— Так что наш маньяк не выбирает жертв, — говорил следователь, стараясь не думать о том, что тоже хочет закурить. — За него это делают дети.

— А как он подбросил листовки в школьный туалет? — спросил Казимов, выпуская струйку дыма. — При такой-то системе охраны.

— Ну, просочиться всегда можно.

— Да, но остаться незамеченным…

— Верно, в этой школе чужого сразу обнаружили бы.

— Значит, кто-то из своих?

— Получается, так.

— Учитель?

— Или ученик. Или родитель, которого вызвали в школу.

— И к какому варианту ты склоняешься?

Смирнов пожал плечами:

— Пока не знаю. Я поручу Дымову поработать над этим. Пусть проверит, кого из родителей приглашали в школу, приходили ли люди не из школы — психологи там, или еще кто-нибудь.

— Что скажешь про учителя химии?

— А кто его знает? Конечно, он мог сделать соляную кислоту, но это слишком очевидно. Все равно что расписаться на трупе.

— Классный руководитель мог отомстить за жалобы?

Смирнов поморщился.

— Слишком мелко. Он не производит впечатления психопата.

— Но ведь попасть в кабинет химии он мог?

— Как и любой другой. Вот только едва ли ему удалось бы все сделать так, чтобы ни преподаватель химии, ни лаборантка не заметили, что кто-то использовал посуду и препараты.

— Значит, если кислота, которую закачали в трупы, была произведена в школе, сделать ее мог только учитель химии?

— Или лаборантка.

— Ну да. Но она не подходит на роль убийцы.

— Не факт. Впрочем, я с тобой согласен.

— Что будем делать с потенциальными жертвами?

— Надеюсь, им хватит ума не открывать дверь кому попало.

Казимов затушил сигарету в пепельнице:

— Одно дело убить двоих людей, и совсем другое — семерых. Тут на одном удачном стечении обстоятельств не выедешь, особенно если наш маньяк торопится.

— Возможно, сейчас он на время затаится.

— Если знает, что мы вышли на школу и определили потенциальных жертв.

— Убитые открывали дверь сами.

— Это еще не значит, что они знали преступника, — заметил Казимов. — Есть множество способов расположить человека к себе.

— К сожалению, да, — был вынужден согласиться Смирнов. — И все же слишком много ниточек ведет к школе.

— Это верно. Вот только у химика нет мотива, а классному руководителю шестого «А» незачем убивать остальных пятерых.

— Ну так их пока никто и не убивал.

На столе зазвонил телефон. Казимов снял трубку.

— Да?

— Смирнову звонят из школы. Директор.

Дознаватель передал трубку следователю:

— Это тебя.

— Слушаю.

— Алло, это Людмила Борисовна.

— Да, что-то случилось?

— Я позвонила родственникам Растоповой.

— Зачем?

— Выразить сочувствие. Кроме того, ребенок все-таки учится в нашей школе. Мы можем направить его к психологу. Но не в этом дело. Я сказала Витиной сестре про этого виртуального киллера, и она спросила брата, писал ли он что-нибудь про мать. Тот клянется, что нет. Но он и соврет — недорого возьмет. Я не поверила, признаться.

— И что? — нетерпеливо перебил Смирнов.

— Потом я позвонила Мироновым. Во-первых, нужно подготовить ребенка к ситуации, а во-вторых, я поговорила с девочкой. Саша утверждает, что ничего не писала, очень удивилась моему вопросу. Она девочка старательная, добрая, я уверена, что она не лжет. Кроме того, я поговорила с ее отцом (он сегодня за ней приедет) и тетей. И тот и другая уверяют, что у Саши с матерью были замечательные отношения.

— Это мы проверим, — пообещал Смирнов. — Тут придется поработать психологу. А отец Саши и ее мать в разводе?

— Да, но они в хороших отношениях.

— С кем?

— С Сашей.

— А между собой?

— Этого не знаю. Так вам пригодится моя информация?

— Возможно. В любом случае спасибо.

— Не за что.

— Я бы хотел поговорить с Сашиным отцом. Дайте, пожалуйста, его координаты.

— Минуточку.

Директриса продиктовала Смирнову фамилию, имя, отчество Сашиного отца и номер его мобильного телефона.

— Домашнего нет, — добавила она.

— Хорошо, спасибо.