Повесив трубку, Смирнов бросил взгляд на школу и нажал педаль газа. Надо еще выяснить, к кому так опрометчиво заглянул Казимов. Но сначала он поймает с поличным физкультурника и русиста. Может быть, удастся притянуть и директора. Смирнов был уверен, что соревнования, на которые уехали старшеклассники, важны, и школе очень хочется, чтобы дети их выиграли. А значит, ученикам дадут допинг.

Следователю вдруг пришло в голову, что это может быть то самое «Вино Шаббата», но он тут же отмел эту нелепую мысль: стимулятор должен давать силы и выносливость, а не порождать галлюцинации и сводить с ума.

Он вывел «мицубиси» на дорогу и пристроился в хвост Дымину. Вскоре они доехали до отдела.

— Давай перекурим, — предложил Смирнов, доставая сигарету.

— Ты же бросил, — удивился опер.

— Бросил, — согласился следователь. — А теперь опять начал.

— Значит, будешь докладывать Петровичу? — спросил Дымин, давая ему прикурить.

— Спасибо. Да, пора. Нужно тряхнуть эту школу, а для этого нужны санкции. — Последнее слово Смирнов выговорил с усмешкой.

— Я спрашиваю, потому что он не поверит.

— Во что? — нахмурился следователь.

— В то, что в школе работает банда.

— По-моему, все логично.

— Да, наверное, только…

— Что?!

Дымин пожал плечами:

— Вся эта версия… с заговором…

— Сговором, — перебил его Смирнов. — Речь идет о преступном сговоре.

— Ну да.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — кивнул следователь, стряхивая пепел, который тут же унес ветер. — Но другого адекватного объяснения нет. Если мы не примем как факт то, что в школе существует банда, дело нам не раскрыть.

— А в чем смысл?

— Смысл чего?

— Убийств.

— Казимов тебе не говорил?

Дымин отрицательно покачал головой.

— Мы думаем, что в школе детям дают допинг. Скорее всего, что-то вроде химического наркотика.

— Да ладно!

— Угу.

— Зачем?

— Чтобы они побеждали в соревнованиях. Похоже, либо директриса, либо физрук очень честолюбивы.

— А еще химик и русист? — недоверчиво улыбнулся Дымин.

— И трудовик, возможно. Казимов вообще считает, что весь педколлектив школы участвует в том, что происходит.

Опер опять с сомнением покачал головой:

— Знаешь, даже для меня это звучит как бред. И вы реально разрабатываете эту версию?

— Все так и есть, — холодно отозвался Смирнов. Его задело недоверие Дымина. Но и смутило: почему ему не удалось убедить опера? — Я могу объяснить, как они это сделали, — добавил он, бросая окурок в урну.

— А зачем, можешь?

— Конечно. Убрали свидетелей.

— Того, что детям давали допинг? — Дымин тоже выкинул окурок.

— Ну да. Думаешь, это того не стоило?

— Не в этом дело.

— А в чем? — спросил Смирнов с легким раздражением.

— Зачем давать детям допинг? Зачем эти победы? Неужели они стоят такого риска? Не может быть, чтобы столько людей так болело за родную школу, чтобы подставляться.

— Я думаю, допинг — это побочный… продукт. В смысле, его делают заодно с другими наркотиками. На рынке появилась новая, очень мощная дурь. Судя по всему, ее и вкололи Алику.

— Вот и я о том же.

— В смысле? — Смирнов чувствовал, что не догоняет.

— Если люди организовали в школе нарколабораторию, зачем им палиться на допинге? Это бред, Валера, ты уж извини! Я бы на их месте плюнул на все призы и греб бабло лопатой.

Следователь задумался. В словах Дымина был здравый смысл, и еще какой.

— Черт! — выругался он. — Но все равно я уверен, что в школе делают дурь! Алик пошел туда и получил дозу.

— Не факт, что он там был. Нас, кстати, никто не пытался… обезвредить.

— Нас было двое.

Дымин усмехнулся:

— Если там целая банда…

— Ладно, ты прав! — перебил его Смирнов. — Конечно, нас бы скрутили. Но что, если они не были готовы?

— А к приходу Алика, значит, были?

— Тоже верно! — Смирнов с досадой сплюнул. — Вся версия летит. Но я чувствую, что со школой что-то не так, понимаешь!

— Может, ты и прав, но Петрович от твоих доводов камня на камне не оставит.

— Посмотрим.

Следователь понимал, что Дымин прав, но у него не было выбора. Он должен был изложить начальнику версию и доводы — в конце концов, Казимов тронулся из-за этой школы. В том, что дознаватель был прав, Смирнов уже не сомневался. Ему было ясно, почему Дымину трудно поверить в то, что он ему рассказал, но не всегда следует искать простые решения. Случается, что их попросту нет.