За ужином Дункан продолжал расспрашивать их.

– Расскажите-ка о своем романе, – попросил он Майлза, повторно наполняющего бокала. – У него хороший сюжет? Вот что мне нравится, приключения, интриги и напряженность. Я не особенно люблю «интеллектуальное чтиво».

– Вообще-то, замысел довольно сложен, – ответил Майлз. – Фактически, настолько сложен, что я и сам несколько потерялся.

– В чем заключается сюжет?

– Это история американской семьи на протяжении трех поколений. Она прослежена от начала века и вплоть до наших дней.

– Похоже на «Сагу о Форсайтах».

– Да, немного. Подобные романы, пожалуй, вышли из моды, но мне они нравятся. Конечно, для быстрой распродажи я ввел в роман много секса.

– О, чем больше секса, тем лучше! За это я люблю книги Иэна Флеминга – действие, напряженность и секс. Однажды я встречался с Флемингом. Очень интересный парень. Как называется ваша книга?

– Рабочее название «Темная сторона луны», но я поменяю его на лучшее.

– А чем оно плохо? Думаю, оно подходит. Нечто – как принято обозначать среди критиков – «двусмысленное».

– Или нечто бессмысленное. Дункан вытер губы.

– Если нуждаетесь в издателе, то Сидней Рэймонт один из лучших моих друзей. Рад буду замолвить за вас доброе словечко.

– У меня уже есть издатель.

– Но Сидней Рэймонт не обычный издатель. Имейте в виду, если он вас берет, книга получает наилучшую рекламу и презентацию. Он может «сделать вас».

Майлз глянул на Полу. Та догадывалась о чем он думал. Рэймонт – заманчивая приманка для любого писателя. Она повернулась к Дункану.

– Проблема в том, что Майлз обещал роман людям, которые в прошлом году издали его детектив.

– Они выплатили ему аванс под гонорар?

– Нет…

– Тогда у него нет перед ними никаких обязательств, не так ли?

– Думаю, они есть.

– Чепуха дорогая моя. Во всем, что касается творчества, а труд музыканта я расцениваю почти наравне с писательским, ваша первая обязанность – перед самим собой. Если Майлз получает шанс познакомиться с лучшим издателем в стране, он не должен его упускать. Впрочем, выбор за вами. Кажется, на кухне осталась еще одна бутылка. Не закончить ли ужин салатом?

Дункан ушел за вином, а Пола задумчиво смотрела на зажженные на столе свечи. Ей не понравилось вмешательство старика в литературную карьеру Майлза, хотя поневоле приходилось выразить ему благодарность за дружескую помощь. Еще больше ей не нравились его циничные рассуждения, но следовало признать, что в них содержалась немалая доля истины. Единственным и как ни странно, страстным желанием Полы было выпроводить Дункана из дома и никогда не встречать его вновь.

Он принес последнюю бутылку вина и наполнил бокалы.

За кофе Дункан вновь заговорил о Сиднее Рэймонте:

– Каждый год я устраиваю дома новогоднюю вечеринку. Терпеть не могу встречать Новый год где-либо вне дома – слишком много пьяных – поэтому я приглашаю гостей к себе. В общем, Сидней с женой будут у меня; почему бы не придти и вам обоим? В крайнем случае, это знакомство не помешает.

Майлз посмотрел на жену и по ее нахмуренным бровям понял, что она не согласна. Она перевел взгляд на Дункана.

– Мы с удовольствием придем.

– Отлично. Вы знаете «Итальянский концерт» Баха?

– Когда-то знал.

– Посмотрите партитуру. Мы сыграем его, чтобы повлиять на Сиднея. Он любит Баха.

– Но… – вырвалось у Полы, однако она тотчас смолкла. Дункан глянул на нее и улыбнулся. Две почти догоревшие свечи освещали его морщинистое лицо снизу, придавая ему зловещее выражение.

– В чем дело, дорогая? У вас другие планы на Новый год?

– Нет, просто… – Ей хотелось крикнуть: «Оставьте нас в покое!», но вместо этого она выразила сомнение насчет того, сможет ли найти няню:

– Сделать это на праздник будет сложно.

Дункан рассмеялся:

– Снова няни! Иногда мне кажется, что они покоряют весь мир.

– Покоряют? – возразил Майлз. – Да они уже покорили. Но у нас еще есть время, и я уверен – мы сможет раздобыть няню среди студентов университета, если не сможет придти наша Анжелотти.

– Хорошо. Итак, решено. Будет много шампанского, икры и музыки. Гарантирую прекрасный отдых. Что ж, ужин чертовски удачен – не боюсь в этом признаться. Вероятно, вы уже заметили, что я не в ладах со скромностью.