Шрифт:
Ильяс еле заметно кивнул.
– Я ДОЛЖЕН.
– Почему раньше не убил?
– Я… Мне тяжело это сделать.
– Что?
– Убить тебя.
Олег запрокинул голову к потолку, вздохнул полной грудью:
– В первые дни здесь, наверное, да, тяжело. Ты тогда салажонком был. Но сейчас, когда не одного ганса в ад спустил?
– Теперь тем более.
Рыжий всмотрелся в лицо собеседника.
– За все в жизни надо платить… – Он взял со стола «наган». – За все.
Ильяс еще раз прикинул шансы. Если вскочить и рвануть пистолет. Он может успеть, только…
«Наган» скользнул по столу под руку Ильяса. От удивления он схватился за рукоять вспотевшей ладонью.
Рыжий даже не дернулся:
– Может, ты и прав. За свою ошибку я заплатил жизнью. Твоя сестра отомщена. Но за свою жизнь, за свою ТУ жизнь, ты можешь спросить. И я отвечу. Долгов я никогда не любил.
Ильяс крутил в руке «наган». Рыжий ждал.
– Тебя как зовут? – спросил внезапно. – По-настоящему?
– Ильяс.
Он хмыкнул.
– Почти не соврал… Послушай, Ильяс, дай я докладную закончу. Утром самолет будет. Если долетит. Привезет боеприпасы, заберет Любу и доклад. Может, от этих бумаг будет больший толк, чем от всей нашей операции?
Ильяс кивнул. Олег тут же повернулся к столу и взял в руки карандаш.
Рукоять «нагана» лежала в ладони как влитая.
Долги?
Скрипел по бумаге карандаш. Ильяс сидел напротив пишущего человека и думал.
Долги?
– Ну, вот и все…
Олег откинулся к стене, подняв голову. Секунду спустя «наган» лег на стол рядом со стопкой исписанных листов.
– Ложился бы ты спать, командир! Самолет ребята и без тебя встретят, а тебе завтра свежая голова нужна.
Рыжий посмотрел на собеседника:
– А как долги?
– Какие?
– Семейные.
– За сестру кровь взята полностью. А мои личные вопросы – мое дело.
Рыжий посмотрел на Ильяса долгим взглядом, взял со стола «наган» и сунул в кобуру.
Утром, когда отряд выдвигался к месту, Ильяс вдруг понял, что изменилось в рыжем в последние дни. Тот перестал щуриться. Стал смотреть на мир широко открытыми глазами, не опасаясь света, крошек и комарья. Тому, кто умер, незачем бояться умереть снова.
А ведь рыжий ищет смерти…
Простая мысль, объясняющая многое. И отчаянную авантюрность их атак, и безмятежность ночного разговора. Ничто его не держит, нечего беречь, не к кому возвращаться.
А разве у него не все то же?
«Капли датского короля пейте, кавалеры.Это крепче, чем вино. Слаще карамели.Шум орудий, посвист пуль, звон штыков и сабельРастворяется легко в звоне этих капель».Видимо, что-то такое излучало его лицо, потому что Олег сдвинул шлем на затылок и заорал, перекрывая рев двигателя:
– По полю танки грохотали…
Танки так танки. Спорить не тянуло.
Глава 11
Телефон в углу блиндажа глухо брякнул. Кутепов оторвал взгляд от стопки с донесениями и вопросительно глянул на связиста. Тот, прижав трубку к уху, сосредоточенно слушал, затем поднял растерянный взгляд на командира.
– Товарищ полковник! Танк!
– Один? – усмехнулся Кутепов.
– Наблюдатель говорит: наш танк! Движется по направлению к передовой из немецкого тыла.
– Какой наш?! Их давно нет! – Кутепов вскочил и подошел к связисту. – Кто на НП?
– Ефрейтор Прохоров…
– Дай! – Полковник выхватил трубку и прижал к уху. – Здесь первый! Что за танк?
– Наш! – услыхал он искаженный мембраной голос. – Советский!
– Уверен?
– Так точно! «БТ» – такой, как у танкистов на петлицах. Звезды на башне. Маленькие, красные, но я разглядел.
«Провокация? – подумал Кутепов. – Захватили наш танк и под этой маркой хотят прорвать оборону? Очень даже может быть. После недавних боев они не на такое готовы».
– Один танк? – уточнил у наблюдателя.
– Так точно! Только…
– Что?
– Он прицеп за собой тянет.
– Какой?
– Вроде тракторная тележка. В кузове люди. Форма защитная, значит, наши.
«Черт! – мысленно выругался Кутепов. – Час от часу не легче! Что они задумали?»
– Я скоро! – сказал связисту, возвращая трубку. – Станут искать – на НП!
Согнув голову в дверях, полковник вышел из блиндажа. Связист проводил его взглядом и закрутил ручку аппарата.