— Вот, принес последние сводки. Слышал, вы тут затеваете какую-то игру?

— Игру? Да я бы не сказал.

— Не делай такое умное лицо, Гами, тебе не идет. А ты почему со мной не здороваешься, Токумацу?

Токунага терпеть не мог, когда его так называли. Ему очень не нравилось его имя Мацуо: с его точки зрения, оно звучало некрасиво и как-то старомодно. Но ему же не пятьдесят лет! Такое дурацкое имя никак не вязалось с его имиджем светского льва, поэтому он предпочитал, чтобы все обращались к нему по фамилии. Акидзу знал об этом и никогда не упускал возможности поглумиться над коллегой.

— Если честно, я думал, ты уже давно перешел работать в «Орион фудс», — парировал Токунага. — Кажется, ты был без ума от тамошней администраторши?

— Она не в моем вкусе. Миленькая мордашка — это ведь еще не все. Мне нравятся высокие и стройные, а не такие коротышки. Вот тебе бы она отлично подошла, друг мой Токумацу. Мне кажется, вы были бы идеальной парой — этакое семейство пупсов! Прямо вижу вас вместе, попивающими чай из игрушечных чашечек!

Акидзу был здоровяк под два метра ростом, и Токунага, при своих метре шестидесяти, едва доставал ему до плеча. Небольшой рост, так же как и имя, усугублял его комплексы. Акидзу же больше всего на свете любил наступать всем подряд на больные мозоли.

Такегами отмахнулся от наглеца.

— Эй, парни, хватит языками чесать! — смеясь, прервала их перепалку Тикако и распахнула дверь в кабинет.

Акидзу тут же обернулся к ней и церемонно поприветствовал:

— Здравствуйте! Тикако Исидзу, если я не ошибаюсь? Меня зовут Синго Акидзу, я любимый ученик Гами.

— Вот это новость! — удивился Такегами. — Когда это я, интересно, взял тебя в ученики? И с чего это ты вдруг решил посвятить себя делопроизводству?

— Если я им займусь, ты ведь непременно возьмешь надо мной шефство?

— Ни за что на свете! Безмозглым разгильдяям вроде тебя такую важную работу доверять нельзя.

— Ну дела! — Акидзу свернул в трубочку бумаги, которые держал в правой руке, и, придуриваясь, постучал ими по голове. — Никто меня, несчастного тупицу, не любит! Как говорится, простите за назойливость. На самом деле я всего лишь хотел иметь честь быть представленным даме сердца Такегами, о которой он грезит с незапамятных времен своей юности. Я ведь прав, детектив Исидзу?

Удивленная, Тикако уставилась на него:

— Это вы обо мне?

— А то о ком?

Такегами оборвал Акидзу:

— Знаешь что, Токунага, возьми-ка ты метлу и вымети отсюда этого слабоумного переростка. Жаль терять время на болтовню с этим кретином.

— Слышал, кретин? — приободрился Токунага. — Детектив Исидзу, не подскажете, где тут у вас метла, чтобы я мог выполнить распоряжение?

— Посмотрим, слабак, хватит ли у тебя духу меня хоть пальцем тронуть, — огрызнулся Акидзу. Потом вновь обратился к Тикако: — Когда у вас будет время, давайте где-нибудь посидим, и вы мне расскажете, каким был Гами в молодости и как вам с ним работалось. Мне до ужаса интересно!

— Я не против. К чему только вам слушать воспоминания такой никчемной старухи, как я?

— Ах, ну что вы, я сгораю от любопытства. Надеюсь, вы выполните обещание. Пока, слабак! Не вздумай обделаться от страха и не путайся у Гами под ногами, усек?

Акидзу развернулся и неторопливо зашагал по коридору. Токунага глядел ему вслед и буквально кипел от злости. Лишь когда Тикако позвала его, он опомнился и поспешил в кабинет.

Скрестив руки на груди, Такегами стоял у окна. Внизу находилась полицейская парковка, а за ней, на другой стороне узкой улицы с односторонним движением, стояло несколько старых зданий, в которых, видимо, размещались какие-то офисы. Голубое небо было подернуто легкой облачной дымкой. Весенний ветер доносил шум моторов и гудки автомобилей с центральной магистрали района Сибуя, проходившей буквально за поворотом.

Такегами обернулся. Левая стена кабинета была совсем голой, а в противоположную недавно вмонтировали новое двустороннее зеркало. Полицейский подошел полюбоваться на него и, сам не зная зачем, коснулся стекла рукой.

Посреди комнаты стоял письменный стол, по обе стороны от него — два железных стула. Еще один стол, поменьше, размещался у окна — он предназначался для полицейского стенографиста. На стене висел телефонный аппарат для связи с соседним помещением. Больше ничего в кабинете не было. В общем, все это очень походило на те камеры для допросов, которые обычно показывают в фильмах про полицейских. Для полноты антуража не хватало разве что дешевой алюминиевой пепельницы да еще лампы, свет которой полагалось направлять в лицо подозреваемому.

Такегами сел за стол. Ножка стула противно скрежетнула по полу.

— Давно таким не занимался? — спросила Тикако. Она все еще стояла у двери.

— Дай бог памяти… Уже лет десять, а может, и больше.

— Значит, тебя назначили делопроизводителем сразу после того случая?

— Может, оно и к лучшему. Мне не на что жаловаться.

Токунага подошел к столу у окна и стал раскладывать бланки для стенограмм.

— Лично я таким уже точно много раз занимался, — пошутил он.

— Вот и отлично, — сказал Такегами.