— Возьмите Гертов плащ, госпожа Вайра. Мне он слишком тяжел, — и, не дожидаясь, пока кто-нибудь из них возразит, сняла его с себя, не без труда протягивая женщине в платье синем, как ночь.

Отверженная скупо улыбнулась.

— Иди сюда, — сказала она, рассматривая девочку спокойно и доброжелательно, — тут хватит места нам обеим. Спасибо тебе, воин Герт.

В голосе ее не было насмешки, даже доброй, но Элейни была уверена: Вайра дала молодому охраннику понять, что видит его симпатии и желания насквозь. Вот только, подумала девочка, до него все это так и не дошло. Кивнув женщине, с широкой белозубой улыбкой он посмотрел на Ллейна, изучающего поля впереди, и спросил:

— Может быть, нам лучше быстрее идти туда? Если здесь найдется какое-нибудь поселение, мы, наверное, быстро узнаем, где оказались... И когда.

— Ты прав, — обернувшись, кивнул до того момента молчавший, даже прикрывший глаза эльф, обеими руками сжимавший серебряный амулет, — мудрые не ждут солнечного ветра в краю вечной ночи. Мои новости также нерадостны. Никто из Братьев не отвечает на мой зов. И это никак нельзя объяснить простой удаленностью... Очаги Тейо раскиданы по всему миру и связаны в единую неразрывную сеть. Вернее, весь мир является ею. И только в мертвой земле невозможна или трудна связь одной Обители со всеми остальными. А вокруг нас явно живая земля.

Все трое, люди вздрогнули от того, как это прозвучало. Элейни замерла, боясь пошевелиться, и кровь прилила к щекам. В словах Ллейна она услышала что-то, недоступное ее пониманию сейчас, но оставшееся в глубине сознания... до поры, до времени.

— Дитя, возьми мой плащ, — сказал он, снимая с себя и протягивая ошарашенной Элейни серую шерстяную накидку, тонкую и легкую, как шелк, теплую с виду и уж тем более на ощупь. — Идемте.

Вайра улыбнулась своим мыслям, выпустила девочку из-под тяжелого гертовского одеяния и поправила эльфийский плащ на ее узких плечах. Затем приподняла волочащийся по земле подол и подоткнула его.

— Идемте, — согласно кивнула она.

Элейни, получившая из рук столь красивого, далекого от нее и настолько величественного эльфа шерстяной дар, молчала, приходя в себя.

Тропинок в этом безлюдном краю, похоже, не было совсем. Они шли вперед, огибая частые овраги, по колено утопая в траве, которая невысокой Элейни касалась то бедер, то даже пояса; вокруг было свежо, и носились, подгоняемые свистящим ветром, смешанные запахи цветов и трав.

Солнце встало почти наполовину, широким диском показываясь из-за горизонта; Элейни поняла, что здесь, в Элиде, оно гораздо больше и краснее, чем в Кталле, — но отчего-то не ощутила очередного укола тоски по против воли покинутому дому... наверное, оттого, что дома-то никакого у нее почти никогда и не было. Лет с пяти.

— ...По крайней мере в десятке лиг отсюда никто из людей не живет, — через двадцать минут ходьбы, когда они забрались на третий невысокий и пологий холм, констатировал Ллейн, осматривая окрестности. — Иначе были бы хоть какие-то следы.

— Точно, — кивнула Вайра, минутой ранее закончившая изучать окружающее их пространство, заполненное алым светом восходящего светила и волнующимся морем бесчисленных цветов и трав. — Никаких скоплений. Ничего разумного. Только растения и звери. Между прочим, крупное стадо вон там, впереди, милях в трех.

— Пройдем до обеда и устроим привал, — решил Ллейн, начиная неторопливо спускаться с холма.

И вот тогда-то Элейни почувствовала, как земля и небо вокруг нее наполняются звуками, запахами, деталями, которых мгновение назад было просто не разглядеть, и как чуткость ее оглушающим скачком возрастает в несколько раз. Так, подобно открытию третьего глаза у отшельников, познающих Вселенную, к девочке вернулось дарованное у Серого Камня неосязаемое тонкое чутье, с присутствием которого мир менялся мгновенно и безвозвратно.

Небо над ними, клокочущее алыми облаками вокруг встающего из-за леса Солнца, неожиданно показалось Элейни живым. Вскинув глаза, девочка зажмурилась, пытаясь из-под прикрытых век разглядеть пылающий диск, на фоне которого за краткое мгновение она узрела крылатую черную тень; но глаза лишь слезились и не могли выделить из красного марева ничего. Пытаясь отыскать ускользнувшую от нее птицу (птицу?), девочка развернулась вправо — туда, где прятались от мощи наступающего дня клубящиеся над полосой леса серые облака, остатки ночного одеяния Луны, — и неожиданно для самой себя почувствовала идущий оттуда, из-за края горизонта, где еще царила Ночь, из темных, недоступных прямому взгляду лесных недр и черненых небес над Хельтаваром, — холод и темноту...

Там было холодно и темно. И еще там, в безлюдной, полумертвой небесной пустоте, в покрове вкрадчивого, пронизанного свистящим ледяным ветром сумрака, под пристальным взглядом Элейни прямо сейчас медленно, едва заметно, но неостановимо исходило из толщи звездных небес Нечто — живое, крылатое, бесформенное и огромное.

На мгновение девочке показалось, что, привлеченное ее вниманием, Это медленно потянулось к ней, прямо сюда, — и резко отпрянуло, встретившись жалящими алыми лучами.

Элейни продрал быстрый, сильный озноб, и девочка едва не вскрикнула от испуга... Но ощущение давящего, сковывающего волю наблюдения уже исчезло.