Вайра, бледная, горящим взглядом уставившаяся в никуда, прерывисто выдохнула, словно выходя из глубокого транса, и слегка нетвердой рукой погладила трясущегося Малыша. Тот успокаивался, рывками мотая хвостом и поминутно переступая с ноги на ногу. Вихрь и Гром тихонько фыркали на него, то ли ругая, то ли пытаясь поддержать. Отверженная спустилась с коня. Ллейн, не промедлив ни мига, наклонился, поднял с земли и подал ей плащ, в который она, рассеянно кивнув, тут же завернулась.

Немая сцена на этом закончилась.

— Ну, — вновь подал голос тот самый, что отдавал здесь приказы, и девочка, вскинув голову, увидела, что это, оказывается, точно человек, — тот самый, с длинной кольчугой, оспинами и красным лицом, — мы, к слову сказать, сильно рады будем такой знатной госпоже, кем бы она ни была. Кхе-кхе, — лицезрея краешек прикрытого плащом сверкающего бриллиантами колье, он сильно покраснел, закашлялся и теперь постепенно приходил в себя. — Н-да... просим, э-э-э, значит, принять наше гостеприимство. Проводим с почетом, стало быть.

Вайра молчала, не проявляя никакой реакции на слова десятника. Она словно была где-то далеко, хотя прекрасно видела и слышала все вокруг. Ллейн также молчал, и Герт, разумеется, тоже. Малыш резко фыркнул на донимавших его Вихря и Грома, после чего те также разом замолчали.

Рябой постоял немного, решая, как же теперь быть и в каком тоне вести разговор, но, очевидно, вспомнил про военное положение, про опасности, утроенную бдительность, а потому продолжил более уверенно:

— Ну а ты чего стоишь, как цаца? Иди к дяде Ялту, он тебя приголубит.

Элейни в первую секунду не поняла, что обращаются именно к ней, затем медленно подняла тяжелую голову и уставилась на него.

«Чокнутая, горе милосердным, чокнутая, — явственно вспыхнуло в его глазах, — щас ка-ак завизжит, о-о, мать моя честная!..»

— Зачем? — громко и очень ровно спросила Элейни, глядя немигающе и прямо. Девочка была очень бледна, но вместе с тем пылала, щеки казались пятнами на фоне белого лица.

— Как зачем? — почему-то от всей души обрадовался рябой. — Приголубить — это ведь первое ж дело!

Никто не заржал, но некоторые заусмехались. Розовощекие полурослики одновременно переглянулись, и на лицах обоих заиграли свеженькие улыбки до ушей. Зубы у них, надо сказать, были прямо лошадиные.

Рябой тем временем, явно ожидая ответа, с ухмылкой глянул на молчаливо стоящих Вайру и Ллейна. И от выражений их лиц ухмылка его дернулась, треснула напополам раскрытым ртом, который он тут же и закрыл, передумав говорить то, что, видно, хотел сказать. И мгновенно помрачнел.

— Ну? — резко и зло рявкнул он. — Долго ждать?

Это было, словно удар ладонью по щеке; Элейни вздрогнула и вдруг услышала холодный, прямо-таки ледяной, глубокий и властный голос Вайры.

— Девочка пойдет рядом со мной, — сказала она, — это ясно?

Но десятник оказался далеко не так прост.

— Не-е-эт, — напряженно, но уверенно, издевательски и даже как-то вызывающе весело бросил он, — пойдет она не с вами, госпожа брильянтовая, а с Ялтом. Потому что так и вам, и нам спокойнее будет. И не препирайтесь давайте, а исполняйте!

Видно было, что ему очень хочется рявкнуть в полный голос, но пока еще он не решился, но еще мгновение-другое, и это произойдет.

Отверженная прищурилась еще сильнее, и Элейни, случайно глянувшая в сторону солдат, заметила, как побледнели кисти мага, с силой вцепившегося в пояс, и как столь же крепко прищурился целящийся в нее гном.

Герт увидел это, и руки его сжались, плечи слегка сгорбились, он едва заметно подался вперед, одновременно пригибаясь; остальные так же крошечно сдвигались со своих мест, молниеносно и практически незаметно меняя позы.

Над полем нависла пелена напряжения и страха. Элейни физически ощущала, как стекает по спинам практически каждого из них липкий пот...

Рябой облизал пересохшие губы, неотрывно наблюдая за Вайрой. Кажется, он боялся.

Девочка подняла лицо и расширенными глазами посмотрела на нее. Отверженная прищурила глаза и плавным, мягким жестом поправила свое колье, при движении бросившее веер бликов на ее темное лицо. Маг отшатнулся назад, оба полурослика потянули руки вверх, к перевязям с метательными кинжалами, лучники начали отступать еще на шаг, вскидывая свои луки, Рябой ухватился за торчащий из-за пояса кинжал. Губы Вайры дрогнули, начиная складывать воздух в слова, но тут раздался неожиданно ровный, предупреждающий и очень спокойный голос Ллейна.