В шорохе быстрых, торопливых шагов всех указанных, кроме замершего с тоской в глазах юноши-карна, руки которого дрожали, а глаза блестели злыми слезами, Даниэль внезапно представил перед этой толпой в шестьдесят человек и почти столько же огромных, молчаливо замерших зубастых тварей, всего шестерых людей. Вернее, Драконов. Телохранителей Ее Высочества Катарины дель Грасси. И тихо рассмеялся, почти физически ощутив, как чаша весов качнулась вниз.

— Иди! — отталкивая внука от себя, прошипел старик, в глазах которого сверкали ярость и страх. — Иди! — но юноша мотал головой, схватив его за руки.

— Зачем тебе этот дед, малец? — спросил его вожак, усмехаясь.

— Я не брошу, — темным, дрогнувшим голосом ответил карн, — не отойду...

Грим, маленький полурослик, ободранный и грязный, всхлипнул, сжимаясь у двери и пытаясь незаметно двинуться внутрь таверны.

— Как хочешь. — Предводитель равнодушно пожал плечами и кратко кивнул.

Даниэль так и не успел рассмотреть, кто именно и откуда стрелял. Готовый к этому, он лишь дрогнул всем телом, инстинктивно, даже зная, что никакого вреда ему не будет причинено.

Слегка гудящая, невидимая стена окружила его, сферой накрывая и схарра, стоящего рядом. Должна была быть в три раза больше, но сила кольца, скорее всего действительно была поистрачена на Эре и пока еще не восстановилась — на других ее не хватило. Арбалетные болты точно ударили старику и полурослику в голову, в горло и в грудь, по три на каждого; внука, пытавшегося закрыть собой деда, отшвырнуло в сторону за миг до того. Даниэль был уверен, что это сделал кто-то из ли’анн. И, кстати, знал, что против древних его кольцо не защищало.

Подергиваясь и содрогаясь, карн сполз на землю и затих. Полурослик, не имевший жизненных сил оборотня, был убит моментально. Собственно, ему хватило бы одного удара, любого из них.

В защитную стену врезались три болта. Метившие, насколько Даниэль понял, в схарра. Ударили и упали, искореженные, отброшенные на несколько шагов. Стена негромко и деловито гудела почти в полной тишине, озвученной лишь едва слышным судорожным содроганием юноши-карна, в мыслях которого клубились ненависть и боль.

— Малец, — голос предводителя врезался в молчание подобно ножу, крошащему подтаявший лед, — отойди в сторону. Ты принят в пленники Свободных. Может, станешь Свободным сам, если заслужишь это. Мне нужно чем-то кормить коней.

— Я... — подняв голову, впившись в человека тяжелым, звериным взглядом, начал карн, но один из синеглазых у вожака за спиной глянул на юношу; глаза его загорелись ярче, сильнее, взгляд превратился в бледно-голубой луч, коснувшийся оборотня. Тот рухнул на землю, словно подрубленное дерево, затем протяжно застонал и пополз, двигаясь неровными рывками, постанывая от боли, сопровождаемый впившимся в спину бледным лучом.

Кажется, он был в себе, только сопротивляться не мог и содрогался, испытывая дикую боль. Бледнокожее существо оставило карна, как только он достиг ног замершего Иннара, на лице которого до сих пор не дрогнул ни один мускул. Даниэль, взглянувший туда, заметил и мертвый, пустой взор Гери, направленный на гротескно замершее тело младшего брата, вбитое в стену силой ударов.

Родгар задумчиво сжимал губы и крутил пальцем ус. На лице его было написано: «Надо ж, и так умеют!..»

— Итак, — помолчав, сказал вожак, поворачиваясь к Даниэлю и рассматривая его впервые, — остался у нас ты. Кто такой?

— Мое имя Даниэль. Родовое — Ферэлли, — ответил Даниэль. — Я беглец из Империи.

Внезапно темноту прорезал яркий свет: материя, прикрывающая вход в шатер, откинулась, и оттуда выглянул некто, чья внешность была скрыта черным балахоном с глубоким капюшоном, накинутым на голову.

— Твой отец был тем Ферэлли, что вместе с тремя солдатами совершил рейд в глубь Хран-Гиор? — спросил тот, из-под капюшона, и Даниэль узнал голос, резкий, ранее полный злости и нетерпения, обращавшийся к вожаку, а теперь холодный, спокойный. Какой-то нечеловеческий. Змеящийся по стылым и старым каменным плитам под тусклым солнцем иного, чужого мира...

— Да, — отчего-то сглотнув, ровно ответил Даниэль, — это был он.

— Я знал его, — невозмутимо, в полной, впервые настолько глухой тишине продолжил тот. — Это был значительный... человек. Жаль, что его убили.

Даниэль, сам так и не сумевший, даже получив обещание заинтересовавшейся его рассказом Катарины, узнать, как и из-за чего погиб его отец, встревоженно, удивленно выдохнул, не в силах сдержать пробравшую его дрожь. Что же это было за существо, что за существо? Вызывающее неуверенность, дрожь и страх... Даниэль замер, напряженный, стиснул зубы. Вдохнул и выдохнул воздух. Затем расслабился. И молча ждал, будут ли еще вопросы. Защитное поле гудело.