– Над входом в эту гостиницу должна быть какая-нибудь вывеска. Читайте, я хочу этого!

Голос неуверенно смолк, потом медленно проговорил:

– Гостиница… «Страсбург».

Кардинал, едва удержавшись от восклицания, схватил Калиостро за руку.

– Это письмо… – начал он.

Но девушка уже заговорила снова:

– Всадник стучит у дверей. Ему открывают… Он вручает письмо привратнику…

– Кто написал это письмо?

Девушка мучительно застонала и стала ломать руки.

– Я плохо вижу… Мне кажется, это женщина…

– Подпись!.. Прочитайте ее… хотя бы первые буквы! Ну, читайте же!

– Вы делаете мне больно! Ох, как вы меня мучаете!.. Сейчас прочитаю… Это трудно! Подождите!.. Мари!.. Мария-Антуа…

– Довольно!

Этот крик вырвался у кардинала. Услышав его, девушка упала и стала биться в судорогах. Калиостро бросился к ней.

– Вы едва не убили ее, монсеньор! – упрекнул он. – Никогда нельзя резко выдергивать из транса. Боюсь, что на сегодняшний вечер…

Но кардинал, сияя лучезарной улыбкой, уже не слушал его.

– Я знаю вполне достаточно! Спасибо, друг мой! Мне пора идти.

– Но… как же наши опыты превращения?

– В другой раз! Потом! Я только что получил слишком важное известие. До скорой встречи! Примите мою искреннюю благодарность.

И кардинал, завернувшись в плащ, с силой захлопнул дверь и сбежал по лестнице так проворно, словно все еще был юным аббатом. Калиостро, с загадочной улыбкой на губах, слушал, как его карета быстро выезжает со двора, как затихает вдали стук ее колес. Перестав прислушиваться, он поднял на руки безвольно поникшую девушку и отнес ее на диван в соседней маленькой гостиной. Позвонил, и на звонок явился черный слуга.

– Алкандр, скажи госпоже де Ла Мотт, что опыт закончен, а потом возвращайся сюда ухаживать за этой девушкой.

– Госпожа графиня уже ждет господина графа в магическом салоне.

– Готов поклясться, что она подслушивала у дверей! – с саркастической улыбкой произнес чародей.

В салоне, теперь опустевшем, его действительно ждала молодая женщина лет двадцати восьми. Она была высокого роста, хорошо сложена, изысканно одета и без видимого труда удерживала на огромном напудренном парике одну из тех нелепых, перегруженных украшениями шляп, какие тогда были в моде. На ее тонком лице, которое было бы совершенно прелестным, если бы не выражение напряженной хитрости, опасным огнем горели голубые глаза. Впрочем, в эту минуту прекрасная графиня казалась задумчивой.

– В конце концов я поверю, что моя племянница в самом деле обладает даром ясновидения, – медленно произнесла она.

Калиостро пожал плечами:

– Этот дар приходит к ней по моей воле, потому что она девственно и безупречно чиста. В этом и заключается весь секрет…

– Нет, но все-таки! То, что она смогла прочесть в этом хрустальном шаре сведения, которые, как я думала, знала я одна – я имею в виду, что наш кардинал получит сегодня вечером записку… из высоких кругов, – это просто-напросто совершенно поразительно. В иные дни, Александр, ты внушаешь мне страх…

Снова пожав плечами, Калиостро взял со стола хрустальный шар и спрятал в ларец, который затем запер маленьким золотым ключиком, висевшим у него на шее.

– В мире есть много совершенно поразительных вещей, и тем не менее мы почти не обращаем на них внимания! Ты тоже внушаешь мне страх, Жанна! Ты не знаешь, куда идешь, но идешь туда очень быстро… слишком быстро!

– Я иду к богатству, и это всего лишь справедливо для женщины, рожденной Валуа, пусть даже от побочной ветви, да еще женщины с моей внешностью. Наш милый кардинал всего лишь исправляет незаслуженную обиду, нанесенную мне судьбой, которая заставила меня родиться в бедности; впрочем, ему это тоже на руку. Без моей помощи он не может рассчитывать выпросить у королевы место, которое так жаждет получить.

– А с твоей помощью он его получит?

– Королева удостаивает меня своей дружбы, и ты прекрасно это знаешь. Для тебя я тоже многое могу сделать… если ты этого захочешь!

Калиостро засмеялся. Сняв свое одеяние, он остался в немыслимом костюме из голубой тафты, по всем швам обшитом золотым галуном. С годами, из-за необходимости всегда быть заметным, он привык одеваться с подчеркнутой элегантностью, порой граничившей с безвкусицей.

– Обо мне, пожалуйста, не беспокойся! – сказал он. – Что касается королевы, мне, возможно, захотелось бы проверить, правду ли ты говоришь, если бы только в мои планы не входило, чтобы все вещи оставались такими, как есть, и чтобы все шло, как идет, то есть зашло очень далеко.

Графиня, улыбаясь, подошла поближе к Калиостро.

– Я не делюсь с тобой ни своими планами, ни своими замыслами. Что ты можешь знать?

– Что Бемер и Бассанж, придворные ювелиры, собираются продать сказочное бриллиантовое ожерелье, некогда предназначавшееся для Дю Барри, что королеве очень хотелось иметь это ожерелье, но она отказалась от него из-за его цены… и что кардинал очень богат.

Молния, упавшая у ног графини, не так бы ее испугала. Она побледнела как полотно.

– Александр, ты – сам дьявол! Если тебе это известно, значит, ты способен оценить размеры моего могущества. Но ты, по крайней мере, поможешь мне, если потребуется? Хотя бы советом?