Проект резолюции был принят единогласно. Кан Гюн дал каждому из членов комитета определенное поручение, и на этом собрание закончилось.

Два члена союза молодежи, выделенные агитаторами, тотчас же, не откладывая дела в долгий ящик, отправились в Бэлмаыр. Беседуя с крестьянами, они терпеливо разъясняли им, какие выгоды сулит бэлмаырцам поднятие целины. Все крестьяне горячо одобрили проект поднятия целины. Помещикам же эта затея стала поперек горла. Но, понимая, что они не в силах помешать народу строить новую жизнь, помещики притаились, прикрывая свое враждебное молчание подчеркнутым безразличием.

За один вечер агитаторам удалось установить, кто как относится в деревне Бэлмаыр к плану поднятия целины. В этом им немало помогли Сен Дар Хо и Куак Ба Ви.

Вернувшись в волость, агитаторы доложили обо всем виденном и слышанном Кан Гюну.

Кан Гюн поручил председателю крестьянского союза провести в Бэлмаыре собрание крестьян-активистов; сам же он взялся созвать представителей общественных организаций волости. Все волостные общественные организации единодушно поддержали решения волостного комитета партии; желание принять активное участие в общей работе изъявили и члены женского союза.

Окрыленный первыми удачами, Кан Гюн, посоветовавшись с председателем волостного народного комитета, решил на следующий же день организовать в Бэлмаыре митинг.

В этот день Кан Гюн поднялся с постели рано и, наспех перекусив, вышел из дому. Он зашел к председателю крестьянского союза и председателю волостного народного комитета. Вскоре все трое шагали к Бэлмаыру.

Прежде всего они заглянули к матери Сун И, чтобы переговорить до митинга с Куак Ба Ви.

Удивительна была та внимательность, которую проявляла теперь к бывшему батраку мать Сун И! Прежде она и знаться с ним не хотела, относилась к Куак Ба Ви с нескрываемым высокомерием.

Но времена переменились: Куак Ба Ви получил землю и вдобавок стал членом сельского народного комитета.

Мать Сун И прошла, как говорится, огонь и воду. Она считала себя женщиной практичной и опытной. Если бы в прежние годы Куак Ба Ви мог купить у нее хоть рюмку водки, она постаралась бы завязать с ним добрососедские отношения. Сейчас ей казалось выгодным оказывать Куак Ба Ви знаки внимания, и она оказывала их. Мало ли что может случиться? Куак Ба Ви, того и гляди, напакостит ей, если ему что не понравится; а потому — будем-ка с ним предупредительны. Такова уж была житейская философия этой женщины: она всюду и во всем видела только выгоду или убыток.

Мать Сун И со всей старательностью, на которую она была способна, готовила Куак Ба Ви обед. Она снизошла даже до того, что сама стирала ему белье…

Куак Ба Ви в душе посмеивался: чудно устроен этот мир; как все резко может измениться! Но это не мешало ему испытывать к семье Сун И чувство благодарности.

Когда Кан Гюн спросил у матери Сун И, где сейчас Куак Ба Ви, она с оттенком почтения повторила его вопрос:

— Вам нужен член сельского народного комитета Куак? — и провела гостей в соседнюю комнату.

Переговорив с Куак Ба Ви, Кан Гюн и его спутники отправились к председателю сельского народного комитета. Они поручили ему собрать крестьян Бэлмаыра на митинг.

Председатель сельского народного комитета, вызвав к себе нескольких активистов из сельской молодежи, попросил их оповестить крестьян о митинге и предупредить, что должны собраться все главы хозяйств без исключения. Он знал, что в деревне могут найтись и такие, которые станут всячески отговариваться: они, мол, не охотники до собраний да митингов, у них и дома работы по горло.

Когда собралось человек сорок, председатель сельского народного комитета объявил митинг открытым. На трибуну поднялся председатель волостного народного комитета.

— Товарищи, мы собрались на простую, дружескую беседу… Обсудим вопрос о поднятии целины, об осушении болота в Бэлмаыре и наметим план работы. Вам лучше других известна история болота, которое лежит за вашей деревней, — лежит безо всякой пользы, никому ненужным пустырем… А земля там, товарищи, — вы это тоже знаете — очень плодородная. Стоит только освоить ее, и деревня получит прекрасные рисовые плантации. Вот и подумаем с вами, что нужно сделать, чтобы этой же весной посеять на новых полях рис. Смелей, друзья, говорите все без утайки!

Некоторое время крестьяне молчали; на их лицах была написана нерешительность; они выжидающе поглядывали друг на друга.

Ли Сен Бан сказал:

— Целину поднять можно. А как на это посмотрят хозяева головных узлов?.. Ведь надо будет прорыть новый канал… А он заберет немало воды.

— Теперь никто из хозяев головных узлов не волен распоряжаться водой. Да они ничего и не теряют!

Объяснение Кан Гюна не удовлетворило, видимо, одного из крестьян — Тен Тхэ Су, известного бэлмаырского балагура. Он замотал головой и запальчиво возразил: